Оглянись на пороге

А у дверей парадной оказывалась уже сопровождаемая хриплым лаем:

– Проститутка! Шалава!

Муж, когда она начинала жаловаться, лишь морщился, а то и похохатывал.

– Далась тебе эта старая карга? – искренне удивлялся он. – Стеша же сумасшедшая. Чего ты хочешь, осень на дворе, у психов обострение. Ну поорет – и успокоится. Она уже на ладан дышит, скоро коньки отбросит.

– Не верю, – мрачно возражала супруга. – Она нас всех переживет, по-моему.

– Ну, поговори с ней. Или, хочешь, я? – предлагал он, и на этом разговор завершался.

Говорить со Стешей не получалось. Бросая в спину оскорбления, она из квартиры не выходила, лишь приотворяла дверь, высовывая крючконосую голову. А со своей бутылочной охоты возвращалась задолго до того, как Ирина оказывалась дома, дверей не отпирала и в диалоги не вступала.

Примечательно, что в дни, начинавшиеся с «бонжур», соседка почти никогда не высовывалась. Несколько раз Ирина, подметив такую особенность, говорила теплое, парящее «бонжур», чувствуя себя на «гутен морген», надеясь обмануть судьбу, но тут, к сожалению, осечек не бывало.

Бабка, словно чуя нутром холодное немецкое приветствие, надуть себя не давала, караулила у дверей и обзывалась.

Сегодняшнее утро было из плохих.

Ирина обреченно постояла под душем, надеясь, что горячая вода разгонит хандру и, согрев когда-то травмированную спину, улучшит самочувствие. Потом, облачившись в тяжелый махровый халат, прошлепала на кухню, поставила на плиту кофе и, поежившись, приоткрыла окно.

В лицо ударил холодный осенний воздух, перемешанный с шумом машин. Погода была отвратительная. С неба сыпалась водяная труха, затягивая улицу туманом. На углу мигал светофор, пропуская вереницу машин, а стайки нахохлившихся под зонтами пешеходов терпеливо ждали зеленого сигнала, чтобы потом как можно скорее проскакать грязную улицу на цыпочках.

– Вот и осень, и лист в окно стучится, – задумчиво пропела Ирина неположенную по настроению песню, схватила из хлебницы сухарик и вцепилась в него зубами.

Кофе зашипел, вздыбился пенкой и перевалился через край, заливая плиту.

– Кто бы сомневался, – пробурчала женщина, торопливо выключила газ и, обжигаясь о чугунную решетку, промокнула бурую жижу губкой. Забравшись на табурет с ногами, Ирина бросила на стол газету, быстро просмотрела ее по диагонали, зацепившись взглядом лишь за задвинутую на задворки статью о недавней премьере.