Оглянись на пороге

Прошлепав босыми ногами по полу, он зашел в ванную, откуда спустя мгновение донесся шум воды.

Она полежала на пропахшей потом постели еще несколько минут, после чего поднялась и пошла следом, чувствуя, как по коже побежали мурашки. В квартире было прохладно. Из приоткрытого кухонного окна доносился городской шум.

Сергей, мокрый, голый, с влажными волосами, сидел на унитазе и курил.

– Ну, ты меня удивил, – растягивая гласные, сказала Наталья, ступая в нагретую теплой водой ванну. – Надо же, жена на пороге, а ты только и думал, что еще не кончил!

Он усмехнулся, криво, на один уголок губ.

– Она все равно уже все видела, – последовал спокойный ответ. – Не бежать же мне за ней, верно? Почему бы тогда не продолжить? Тем более что…

Наталья задернула штору и подняла вверх рычаг смесителя, обрушив на свое тело горячий водопад.

Ох, как ей не понравилось это высказанное вскользь «тем более»…

Сколько себя помнила, она строила искусные планы по заманиваю в свои силки мужиков, поскольку уяснила еще с младенчества: кроме красоты, рассчитывать ей не на что.

– Все они – козлы, – в сердцах сказала та как-то, получив на почте очередную скудную пайку алиментов. – Им от тебя только одного и надо. А как добьются, фьють, ищи ветра в поле!

– Чего – надо? – спросила маленькая Наташа, думая, отведут ли ее сегодня в кафе-мороженое, а потом – в «Детский мир» за новой куклой или платьем.

– Подрастешь – узнаешь, – зло ответила мать, спрятала деньги и, сильно дернув Наташу за руку, потащила к остановке, так и не зайдя ни в кафе, ни в магазин. Дочь обиделась, попробовала ревом призвать маму к ответу, но та надавала ей по губам и, велев замолчать, запихнула в автобус. А реветь в автобусе было глупо, потому что всегда находилась какая-нибудь гадкая бабулька, которая, удобно устроившись на сиденье, начинала выговаривать дребезжащим голосом:

– Какая плохая, невоспитанная девочка! Разве хорошие так себя ведут?

Старух Наталья не любила, твердо решив, что до старости не доживет и непременно повесится, чтобы не походить на этих сморщенных жаб.

Алиментов от отца уже не хватало. С каждым годом жизнь дорожала, а вторая папочкина супруга тоже подала на алименты.

– Это она, сучка, специально сделала, чтобы нам меньше досталось, – негодовала мать.