Коридор без света

– Как продвигается работа? Когда будет закончена партия эфербона?

Ассистент перешел к стеллажу, вытащил из ящика пакетик, поднял его:

– Она уже готова, здесь ровно сорок таблеток усиленного препарата.

– Надеюсь, на этот раз вы ничего не перепутали? – улыбнулся Хатини.

Профессор, которому было уже за шестьдесят, вздохнул:

– Еще раз приношу свои извинения, не представляю, как такое могло случиться, я же сам все расфасовывал, положил отдельно, и на тебе, попутал.

– Ну ничего, бывает. Главное, больше не ошибаться.

– Нет, подобного не повторится.

– Хорошо. Значит, партия боевого препарата готова.

Специалисты переглянулись, и профессор удивленно проговорил:

– Как вы сказали, боевого?

– Я так назвал усиленный эфербон.

– А ведь вы правы, это действительно боевой препарат. Его уже испытывали на людях?

– Начали испытания.

– Но результаты есть?

– Кое-что есть, и я могу вас поздравить, вы сделали то, что еще не удавалось никому. Но говорить о том, каковы будут окончательные результаты, рано, сейчас можно лишь констатировать, ваш труд не пропал даром.

– Это радует.

– Извините, господин Хатини, а надбавка к вознаграждению в данном случае не предусмотрена? – спросил ассистент, поводя хитрыми, жадными глазами.

– Надбавка – нет! Контракт есть контракт, его условия прописаны четко, оговорена сумма, которая и будет выплачена. Но поощрение вы заслужили.

– И в чем заключается это поощрение?

– Думаю, оно придется вам по вкусу. Я решил дать вам женщин.

– Мне это не надо. Лучше хорошего коньяка, – усмехнулся Глиняк.

– Будет коньяк, – кивнул Хатини и повернулся к ассистенту: – Вам тоже не нужна женщина, Мацей?

– Ну что вы, но… смотря какая.

– Хорошая женщина, ласковая, покорная, молоденькая, ей семнадцать лет, но она уже опытна в разнообразном сексе.

– Семнадцать лет? Европейка?

– Нет, местная.

– О, это же прекрасно, боялся вам говорить, чтобы не обидеть, но я очень хотел бы поиметь местных женщин.

– Ну так получите ее сегодня же вечером.

– Задушить? Вы имеете в виду убить?

– Да, после вас ей все равно не жить. Так что ее судьба полностью в ваших руках. Может быть, и профессора соблазните?

– Нет, благодарю, я лучше коньяку вечером в прохладной комнате, – поднял вверх ладони Глиняк.