Синий тарантул

Подземная щель, как мощный динамик, усилила выстрелы и швырнула их ужасающим грохотом в тесное пространство. Но неизвестный не выдал своего присутствия.

Вахтер и майор кинулись в разные стороны по влажному и неровному полу каньона. Слышалось учащенное дыханье и мягкий шум шагов. Синцов достиг своего угла раньше майора, и с противоположной стороны уже несся его умноженный эхом крик:

– Выходи! Кто там!

Затем прогремел выстрел.

Ганин также закричал и выстрелил. Но противник, зажатый в последней части рва, или решил не сдаваться, или уже скрылся в прорытой им траншее.

Майор и вахтер добежали до следующих углов почти в одно время.

В узком коридоре из камня и цемента не было ни души! Держа пистолеты наготове, Синцов и Ганин бросились навстречу друг другу, сошлись, но человек в черном бесследно исчез!

В третий раз за сутки Синцов выдерживал такой удар.

Майор и старший вахтер скрупулезно, шаг за шагом обследовали наружные и внутренние стены каньона, пол, потолок, осветили фонарем каждый камень.

– Товарищ майор, – отвечая на недоверчивый взгляд Ганина, сконфуженно оправдывался Синцов, – честное слово, я видел человека. Вот эту лампу он разбил, – вахтер осветил фонарем блестевшие осколки стекла, – а эту я.

– Сюда надо собак, – решительно проговорил Ганин. – И немедленно! Только собака разберется в этой чертовщине.

9. Телеобъектив

В то время как в Главуране и на Ростовской шли поиски невидимого врага, старый одинокий вдовец Козлов безмятежно жил по строго заведенному распорядку, которого не менял вот уже более полувека.

Козлов занимал квартиру № 118 в доме напротив Главурана. Жил он на пенсию, избегал людей. Единственным его развлечением были газеты, единственной страстью – коллекционирование древних священных книг. Каждое воскресенье он выискивал, не продается ли где древнее Евангелие, Библия, Псалтырь, Триодь Постная или Четьи-Минеи.

И зимой и летом старик вставал ровно в семь, делал гимнастику и выпивал натощак стакан кипяченой воды, веря, что это то средство, которое сохраняет ему отменный желудок. Затем Козлов до боли массировал тело жесткой сухой щеткой, отчего ему становилось жарко, а кожа покрывалась красными пятнами.