Я не хотел воевать

Живая заколка заскользила по цветкам.

– Такую же хочу! – выпалила Цветик.

– Подрастёшь немного и подарю, – ответил я, наблюдая за счастливыми глазами Милы. Порой не нужно слов. Достаточно всего лишь взгляда, чтоб выразить всё, что спрятано на душе.

– А чем тебе моя заколка не понравилась? – заходя на кухню, насмешливо спросил Лешик сестру.

– Ты мне жужелицу подарил!

– Классный ведь подарок. Я думал насчёт мышки, но выбрал букашку. Всегда о ней мечтал, – ответил Лешик.

– Поэтому ты и заботишься о ней! Знаешь, подарок – это не то что хочешь ты, а то что хочу я.

– А ещё говорят, что подарками не возмущаются, – парировал Лешик.

– Но не теми, которых бояться.

– Трусиха!

– Зачем обзываться?

Я слушал перепалку детей и понимал, что дома. Жизнь всё-таки удалась. Пусть мне и исполнилось тридцать шесть лет.

– Я помогу накрыть на стол, – сказал я, забирая поднос с кувшином сока и стаканами.

– Спасибо, – прошептала одними губами Мила, возвращаясь к готовке.

Почему-то сейчас я готов был для неё звёзды с неба достать. Всё как раньше.

Что-то в этом было вот так лежать в кровати, смотреть, как появляются светлячки в листве, слушать спор детей.

– Тяжелый сегодня был день? – тихо спросила Мила.

– Нет, – наблюдая за ней, сказал я. Тонкая ночнушка почти не скрывала её тела, скользя по выпуклостям, подчеркивая их и дразня меня. По мне было излишним эти тряпки. Без них Мила выглядела куда интереснее, но она всегда старалась спрятаться от меня за тряпками, прикрываясь то детьми, которые уже давно перестали беспокоить нас по пустякам, то гостями, которые приходили раза в три месяц.

Я знал, что это всё из-за природной стеснительности и небольшого шрама на спине, который она получила ещё в детстве, упав с забора и который считала уродливым. Я был с ней не согласен, но Милу переубедить было почти невозможно.

– Сегодня Тони приходил. Его жена девочку родила. Я им подушку вышитую подарила и игрушку. Помнишь, в которую раньше Цветик играла? – спросила она.

Ещё и посмотрела в мою сторону. Я не помнил никаких игрушек, но утвердительно кивнул, за что получил в ответ ласковую улыбку.

– Может ещё об одном ребенке подумаем? Лешик вырос. Если он захочет уехать…

– Мы же с тобой договорились, что никаких детей, пока не будет объявлено перемирие, – прикусив губу и нахмурив зеленые брови, сказала Мила.

– Пять лет говорят о конфликте, но ничего не происходит.