Что происходит? Куда я попал?

Но на тебя эта поговорка не распространяется.

– Вино почти не берёт. Когда долго на соке ивы сидишь, потом обычное вино становится как вода.

– На кой тогда переводить добро?

– По привычке, – ответил Бурый. – Если Джули будет дурить, я выйду из дела.

– Зачем ты мне это говоришь?

– За тем. Ты с ней мутишь.

– Это ничего не значит, – ответил я. И ведь правда. Для меня это ничего не значило. А что же тогда было важным? Важным было убраться из этого города. И так, чтоб ещё в плюсе остаться.

– Хорошо.

Тогда будем смотреть по факту, когда достигнем цели, – ответил Бурый, допивая пиво и поднимаясь. – У меня ещё есть планы на этот вечер.

– Давай, – ответил я, забирая оружие Джули и собираясь подняться к ней.

Она спала в одежде, громко сопя на всю комнату. Голова свесилась с кровати. На полу лужа из рвоты. Гадость. Женщина ещё называется. Оставив оружие, я спустился вниз. Пока ещё было непоздно дойти до дома. Или здесь комнату снять. Время ещё было, чтоб решить. Дома меня встретит отец с матерью, которые станут отговаривать.

Слушать мне это не хотелось.

Интересно, что раньше семья была для меня чем-то важным. Я считал, что родители – это святые люди, которых не стоит огорчать. При этом всегда их огорчал. Если я поступал так, как хотела мама в той жизни, то непременно огорчался отец и наоборот. В итоге меня словно разрывало на части. Здесь же я не чувствовал такой сильной привязке к родителям. Для меня они были теми, кто дал жизнь, но не более того. Я не хотел их слушать.

Не хотел им подчиняться. Какие-то подростковые моменты вклинивались в жизнь в последнее время всё чаще. Это было и понятно. Я старался отвоевать свободу, которую проморгал в той жизни и мешали гормоны, что заявляли о себе всё это время.

– Говорят ты завтра уезжаешь? – ко мне подошла Света.

– Уезжаю. Хочешь со мной?

– Мне и здесь хорошо, – ответила она, звонко рассмеявшись.

– Рад за тебя.

– Что-то ты пасмурный. Раньше веселее был.

– Так развесели, – я покосился на неё.

– Когда закрою кабак, может и развеселю.

– Чего это может? Откуда такая неуверенность? – Я притянул её к себе, беззастенчиво лапая за зад. По её телу прошла дрожь. Ого, а Светик и вправду любила, когда её брали. Значит, нежность ей не нравится.

– После того как закрою, – поспешно сказала она.

Вот и пойми после этого женщин. А как же все эти рыцарские поступки и нежности? Я заказал ещё пива. Ещё в институте бегал за одной красоткой.