Что происходит? Куда я попал?

– В чём работа заключается? Если на караваны нападать, то я пас.

– Чего так? – спросила она.

– Того. Не моё.

– Мы за железом едем. Ночуем в степи. Без стен.

– В машине?

– Можешь на свежем воздухе, – усмехнулась она. – Если опасаешься тварей, то пойму.

– Их только дурак не опасается.

– Это понятно, что каждый. Я о другом. У некоторых ненормальная фобия на эту тему. Знаешь, из тех, кто из дома в сумерки не высовывает носа, боясь собственной тени.

– Тени я не боюсь, но и кормом становиться не собираюсь.

– Это хорошо. Самоубийцы нам не нужны. Спонсирую мероприятие я. Оружие с меня, как и расход на подготовку. Пока не пристреляемся, то никуда не поедем. Бурый говорит ты каждый день тренируешься?

– У меня оружия нет. По малолетству. Отец разрешение не дал. А так, да. Болтаться в хвосте не собираюсь.

– Но пока болтаешься где придётся.

– Пока из-под опеки не вышел, то приходится. Без документов ни в один город не въедешь, – ответил я.

– Не, въехать можно, но долго не пробудешь.

Хотя в некоторых городах договорились на радиосообщение. Делают запрос: откуда такой без доков приехал. Получают ответ. Если всё чисто, то выдадут новые взамен потерянных. А так, право одной ночи и катись до своего города устанавливать личность. У тебя днюха когда?

– В конце зимы.

– Как раз документ получишь и возьмём тебя с собой, если перестреляемся и согласен. Точные координаты не скажу, но предупреждаю, дело опасное. Назад можно не вернуться. Но сливок с него получишь столько, что будешь не обижен.

– Если оружием обеспечишь, то я в деле.

– Договорились. Завтра здесь перед сиестой встречаемся.

Она закашлялась. Видимо, давно курила. Табак уже начал оседать в лёгких. Я видел, как люди со стажем загибались от курева в этом кашле, когда не могли прокашляется по минуте, поэтому и не начинал курить. Пусть это и могло придать солидности в глазах местных парней, но я не хотел отвлекаться на кашель, если понадобилась бы отбивать нападение.

– До завтра тогда.

– Бывай, – согласилась она.

Сплюнула, вытерла лицо. А мне как-то противно стало. Вроде женщина. Должна быть чем-то прекрасным, притягательным, а тут такие плевки, после которых о поцелуях забудешь надолго. Или я слишком предвзято ко всему относился?

Я вернулся домой. У нас была одна комната на четверых. Ещё немного и можно было съехать отсюда. В мои планы не входило оставаться с родителями после того, как я справлю совершеннолетие. Но пока приходилось жить в нашем шумном доме.