Комендантский год

Я с трудом, но допускаю, что сестра предателя может стать агентом НКВД. Ее мотивы также имеют объяснение. Почему сестру не репрессировали, а вместо этого наделили полномочиями и дали ей важное поручение? Это не укладывается у меня в голове.

– Одними репрессиями, знаете ли, сыт не будешь, – задумчиво пробормотал Сырецкий. – Слышали про творческий подход? Мы военная разведка, а не наркомат государственной безопасности. Предвосхищаю вытекающий вопрос. Вас не касается, что будет с Алевтиной после возвращения к нам.

Если она, конечно, сможет это сделать. Еще вопросы?

– Последний, товарищ полковник. Я могу доверять командиру партизанского отряда Задорожному?

– Можете. Товарищ Задорожный – наш человек. То же касается и его комиссара Шаламова. Никита Евграфович был коллегой Задорожного по брянскому райкому, имеет личные счеты к нацистам и их прислужникам. Фотографии обоих вам покажут. Но тут есть и положительный момент, Вадим Андреевич. – В усмешке полковника было что-то саркастическое.

 – У вас наконец-то появится возможность навестить могилу родителей и привести ее в порядок.

Глава 3

Улица Зигштрассе, расположенная в тихом центре Брянска, утопала в зелени. Был погожий летний день. Размеренно помахивал метлой дворник в халате. Прохожих было немного. В этой части города отсутствовали шумные учреждения и предприятия. Чистота и порядок при немцах поддерживались. Рабочие убирали мусор, стригли кустарники.

Вдоль проезжей части тянулись опрятные двухэтажные здания с нарядными фасадами.

До революции в этой части города проживали люди дворянского сословия и прочая небедная публика. В годы советской власти – государственные и партийные работники с семьями. Теперь это были офицеры вермахта и СС, чиновники оккупационной администрации.

Зигштрассе и окрестные переулки тщательно охранялись. Здесь всегда было тихо, как-то даже патриархально. Пейзаж портили только патрули в немецкой форме и автомобильная техника на проезжей части.

В здании с голубыми наличниками работало кафе. Двери были нараспашку, под натянутым тентом стояли столики с резными ножками.

Вадим пристроился с краю. Темно-зеленый китель с накладными карманами и орлом, оседлавшим свастику, сидел на нем как влитой. Блестели начищенные сапоги. Кобура на поясе, пилотка с окантовкой и тем же пернатым, пышные галифе, знаки различия гауптмана в петлицах.