Повесть об атамане Хлопуше и монетном дворе

– А на вас, что же, вша не прыгает? – уточнил тот господин, что был ближе всех к арестантам.

– Мы привычные, служба! Рисковать – наше дело! Императрице-матушке честно служим, не жалея животинушки, – не задумываясь ответил унтер-офицер.

– Нам тоже не до покоя. В трудный час для государства о вшах думать не с руки. Не ты один честно служишь! – ухмыльнувшись, заявил незнакомый господин, стоявший в сторонке.

– Была бы шуба баранья да ленивая баба Меланья, враз вши заведутся, – тихо вставил Хлопуша.

– Кто таков? Что за старый наглец?! – спросил господин, услышав прибаутку.

– Это каторжный сиделец Афанасий Соколов по прозвищу Хлопуша. Промышлял с шайкой в Москве, да и в других городах был замечен. Хоть и не признаётся. Местный, проживал в Бердской слободе, что недалече от Оренбурга. Семейный, дитя имеет. Пять лет назад попался на грабеже, лошадь увёл. Был бит и не раз, трижды бежал…

– Хватит, потом про него расскажешь, коль спрошу. Если мы тут каждого уркагана так награждать воровскими регалиями будем, так до утра не разберёмся.

Унтер-офицер подтянулся, стал строже и собраннее. Видимо, прибывшее начальство являлось высокого ранга. Дальше он говорил немногословно, называя только, в чём обвиняется арестант, сколько времени просидел и куда будет вскорости переправлен из острога. Когда очередь дошла до Жердяя, тот нахально, не боясь гостей и старшего охраны, заявил:

– Возьмите меня, господин хороший, я любому за вас глотку перегрызу.

Прибывший чин оглядел высокого и крепкого сидельца. Затем бросил внимательный взгляд на своего товарища, как бы спрашивая совета. Тот покачал головой в знак несогласия. Было явно видно, что двое господ прибыли не просто так, а имеют некую цель, известную только им обоим.

– Значит, из местных жителей, знающих дороги и пути, тут только Хлопуша? – уточнил чин у унтер-офицера.

– Точно так, – ответил тот.

– Сколько же годков тебе, старик? Мясо-то у тебя внутри имеется или одна кожа и кости остались? Щёлкни по лбу, тут же и скопытишься, – ухмыляясь, задал вопрос Хлопуше неизвестный господин.

– Как говорится: «Был крепкий дуб, а стал банный сруб. Время прибудет, и того не будет». Это я лицом стар, как бездомная собака, а душой мал, как глупый щенок. Всего-то шестьдесят годков стукнуло.