Шестая жизнь

Его жители еще не так давно вели скромную и размеренную жизнь: строили самобытные домики, ограждали их красочными заборами с глиняными горшками на кольях, обзаводились хозяйством, выращивали скот. Этот список мирных занятий можно продолжать до бесконечности. Каждый селянин обогатил бы его простым или сложным глаголом, поэтичным или прозаичным эпитетом, образной или конкретизированной метафорой. Каждый мог внести в него что-то свое – родное. Но вряд ли еще недавно хоть кто-то из местных мог представить, что описывать свой сельский быт им придется такими словами, как «разруха», «страх», «ненависть», «смерть» и «война».

Отдавая приказ на зачистку хутора, командование основывалось на сведениях о том, что остатки недавно разгромленных подразделений ВСУ могут скрываться среди мирных жителей. И действительно, селяне часто укрывали их, выдавая за родных и близких. Поэтому выявить этих людей было задачей непростой. Помогало то, что на некоторых из разыскиваемых составлялись ориентировки с фотографиями.

Правда, зачастую, качество снимков оставляло желать лучшего.

Особенно тщательно искали прятавшихся среди мирного населения снайперов. Их выдавали синяки на плече от приклада, потертости и мозоли на указательном пальце, следы пороха на самой руке и заметные морщины из-за прищура. Среди снайперов было немало женщин. Как ни странно, именно представительницы прекрасного пола становились лучшими стрелками благодаря стальной выдержке, тонкому чутью и острому зрению.

В поисках скрывающихся солдат ВСУ отряд Ивана последовательно переходил из дома в дом.

Многие избы в хуторе уже успели попасть в жернова ожесточенных сражений и были изрядно разрушены или сожжены. Дворы, улицы и дороги пустовали. Все живое в округе или вымерло, или покинуло это место, или наглухо забилось в погреба и подвалы. Даже животные не выдавали своего присутствия. Не было слышно ни привычного лая важных собак, ни кудахтанья суетливых куриц, ни кукареканья напыщенных петухов, ни мычания неуклюжих и ленивых коров: ничего из того, что обычно составляло звуковой колорит сельского быта.

В одном из немногочисленных домов, где все еще теплились остатки жизни, затаились две женщины. Одна из них – молодая симпатичная девушка с заплетенными в косу русыми волосами и голубыми глазами. Другая – ее пожилая бабушка.

Сквозь задвинутые шторы женщины испуганно смотрели в окно и молились. Где-то вдалеке все еще разрывались снаряды и звучали автоматные очереди.