Клад тверских бунтарей

Далее конь пошел сам. Он хорошо знал дорогу. Чуть позже хозяин повернул его от леса и повел по тропе, тянущейся между лесным болотным массивом, именуемым Черным, и Гиблой рощей.

У обгоревшего расщепленного дуба Козьма остановился, огляделся, прислушался. Потом он провел коня в балку, где росли молодые березы, там спешился с коня, поводья кинул на ветви. Пурьяк лег на склоне, откуда мог видеть дорогу, идущую от города, поле, опушки леса и рощи.

Лежал он недолго. Вскоре слух его уловил шелест травы, фырканье жеребца.

Вскоре на поляне появился всадник. Он не гнал коня, ехал спокойно, тоже осматривался.

Пурьяк издали узнал боярина Воронова. За ним никого не было. Один ехал, как они и договаривались. Вот только зачем?

Воронов остановил коня у дуба, опять огляделся и пробубнил себе под нос:

– Неужели не придет? Испугался он?

– Кто испугался, боярин? Козьма Пурьяк? И кого? Не тебя ли?

Воронов вздрогнул и заявил:

– Фу ты, леший, испугал-то как!

– А ты не бойся, боярин.

– Да не меня ты испугал, а коня. Видел, как он дернулся?

– Молодой еще. Слезь. Не след мне с тобой снизу вверх речи вести. Здесь и сейчас нет вельможи и простолюдина.

Боярин соскочил с коня, привязал его к дубу. Жеребец вел себя беспокойно.

К нему подошел Пурьяк. Он погладил коня по загривку, что-то шепнул ему на ухо, и тот успокоился.

Боярин очень удивился этому и спросил:

– Ты что ему сказал-то?

– Это наше с ним дело.

– На разговор звал. Он будет очень серьезный.

Пурьяк кивнул и заявил:

– Тогда, чтобы разговор этот не закончился, даже не начавшись, поведай-ка мне, Всеволод Михайлович, кто донес тебе, что Меченый – это я?

– Не могу, Козьма. Это не моя тайна.

– А чья? Ведь не князя Микулинского! Тот уже извел бы всю мою семью, если бы узнал об этом.

– Не князя. Микулинский считает, что Меченый – это Брыло.

– Чья тайна?

– Не могу сказать, Козьма, не проси.

– Воля твоя, боярин. Но тогда и разговора у нас не будет.

– Вот ты меня в испуге попрекнул, а сам не боишься, что семью твою и без князя извести могут?

Пурьяк повысил голос:

– Грозишься?

– Вынуждаешь.

Козьма усмехнулся и проговорил:

– А что мне пугаться? Ты сейчас держишь своих людей у починка? Наказал им, чтобы они брали Любаву и сына с дочерью, если ты в такое-то время не вернешься, да? Грозный ты человек, боярин.