9 дней из жизни Ивана Гавриловича. Ненаучно-фантастическая новелла

Трифонов не шелохнувшись, как вкопанный, стоял и смотрел на это представление иллюзиониста-криминалиста.

– Ну, пожалуй, всё, – пробубнил детектив, снимая перчатки.

К скамейке, перемещаясь быстрыми шагами, спешили два санитара спецбригады по вывозу трупов с носилками в руках.

Старший бригады подошел к капитану, протягивая ему руку. Он поздоровался с ним, его следственно-оперативной группой и бригадой скорой помощи, взял у Трифонова заключение о смерти, протокол осмотра усопшего и направление в морг. Затем он заполнил регистрационную карточку на покойного.

Один экземпляр карточки он отдал капитану, а второй экземпляр положил в полиэтиленовый пакетик и прикрепил к мёртвому телу Платонова.

Врач скорой помощи привязал к запястью руки покойного кле?нчатую бирку, продернутую через бинт, на которой фломастером было написано: «Платонов Иван Гаврилович, 61 год». Два санитара упаковали труп в спецмешок и понесли к автофургону «Газель NEXT».

Георгий Константинович стоял у скамейки и смотрел на проспект Римского-Корсакова, по которому удалялась машина с телом Платонова.

«Вчера ночью Иван по этому проспекту ехал домой, не думая, что сегодня утром его м?ртвое тело повезут по нему в морг», – подумал Дмитриев.

Звонок мобильного телефона оборвал мысли детектива. На экране смартфона появилось лицо Марии Сергеевны.

– Маша, стойте у дома! Мы с капитаном сейчас подойд?м, – ответил Георгий Константинович.

– Владимир Николаевич, – обратился он к капитану, – приехала супруга Ивана Гавриловича. Нам нужно осмотреть квартиру Платоновых.

Берите с собой ваших оперов с криминалистами и подходите к тому серому шестиэтажному дому с мансардой, – указывая рукой на угол проспекта Римского-Корсакова и Крюкова канала, произнёс Дмитриев.

Внезапный порыв холодного ветра ударил в лицо детектива. Его тёмно-серый плащ растворился в потемневшем, набухшем от влаги воздухе. Крупные капли дождя, разбиваясь о ветки деревьев, траву, гравий и кузова автомашин, припаркованных у входа в парк, забили джазовую дробь, движимые порывами ветра, который, как виртуозный барабанщик, выбивал тяж?лыми дождевыми каплями, словно барабанными палочками, ритмичную мелодию.

Георгий Константинович подбежал к своему серебристому кадиллаку и, открыв левую переднюю дверь, запрыгнул в тёплое кресло паркетника. Повернувшись к заднему сиденью, он дотянулся правой рукой до зонтика и снова, открыв дверцу, вышел из автомобиля. Перейдя через проспект Римского-Корсакова, он оказался на углу дома Веге.