Комбат

Шохин, осмотрев территорию своего поста, взглянул на друга:

– Ну вот че ты городишь? Что, в Москве одни козлы сидят, что ли? Там тоже боевых генералов и офицеров хватает.

– Хватает, но ко мне весной в столовой домотался майор один московский. Видел бы ты этого боевого офицера! На кителе колодки двух медалей, и те юбилейные. А понтов-то выше крыши.

Артюшин изобразил проверяющего:

– Что это, солдат? А сам на бачки немытые указывает. Бачки, отвечаю, товарищ майор. Он-то: что бачки, я и сам вижу, почему грязные? Нет, ты прикидываешь, Толян, почему бачки грязные? Да потому, что не успели еще помыть, отвечаю.

А он: медленно работаете, не наряд, а куча сонных мух. Прапора дежурного подзывает и давай его пилить! И ведь ни за что. А ты говоришь!

– Чего я говорю?

– Ничего! А наш комбат, да офицеры батальона тоже, не эти штабные чмыри. Так что не волнуйся, Толян, завтра в ночь свалишь домой.

– Посмотрим.

– А тут и смотреть нечего! Сто пудов свалишь.

– Давай территорию обойдем.

Артюшин махнул рукой:

– Находимся еще, в следующую смену. Самое хреновое время будет, с трех до пяти! А сейчас и так видно, что никого у постов нет.

– Как хочешь, а я пройду по периметру.

Шохин, поправив на груди автомат, пошел по тропе маршрута. Артюшин тоже, сплюнув на землю, спрятав окурок в подсумок, пошел вокруг своего поста.

Шохин шел не спеша, осматривая витое ограждение и в то же время думая о том, отпустит ли его комбат или в последний момент откажет.

Уж лучше сразу бы отказал. Тогда сейчас было бы время обдумать, как свалить из части по-тихому. Не дезертировать, нет, свалить без разрешения, решить дома проблемы – и вернуться, пока трое суток с момента ухода не прошло. Тогда дезертирство не повесят. Самоволку. И на губу, суток этак на 5–7. А гауптвахта – ерунда по сравнению со службой, дом отдыха.

Толя Шохин и подумать не мог, что следующая смена преподнесет такой сюрприз, который в конце концов все расставит по своим местам.

И началась эта смена в 3.00 среды, 28 сентября. Передачу постов, как обычно, провели быстро. Шохин и Артюшин обошли посты, вновь сойдясь у ворот. Ротный, исполнявший обязанности дежурного по части, провел проверку караула часом раньше, когда друзья находились в комнате отдыхающей смены, а значит, ждать еще какой-либо проверки не приходилось. Сигареты у Артюшина контролировавший заряжение оружия старший лейтенант Лихолетов изъял, объявив Михаилу замечание.