Киллер для профессора, или Новая эпидемия чумы

Появившись на экране, Нана стала мило щебетать: «Уважаемые граждане телезрители! Наша программа „Мир здоровья биологического человека и искусственного интеллекта“, как обычно, приветствует вас! Желаем вам добра и всяческих благ. Сегодня гостем нашей программы будет известный врач-эпидемиолог, профессор, академик свободной международной академии здравоохранения Теодор Измайлович Жук. Друзья, поаплодируем и пригласим профессора! Прошу вас, Теодор Измайлович, проходите в студию».

Заиграла лёгкая музыка, и в студию вошёл профессор Жук, высокий человек в узком мятом костюме с нелепым галстуком, с вытянутой яйцевидной головой, обрамлённой короткой стрижкой седых волос.

Его скуластое бледное лицо с длинным загнутым вниз носом, измождённое и неприлично морщинистое, светилось радостью и тщеславием.

– Прошу вас, Теодор Измайлович, поприветствуйте телезрителей. Расскажите нам, что нового в здравоохранении? Какие новые проекты в медицине ожидают и порадуют в ближайшее время? Над чем работает свободная международная академия здравоохранения? Наши почитатели вас искренне ждали, – заявила Нана, мило улыбнувшись.

Профессор, которому ведущая предоставила слово, почему-то молчал. Затем он поморщился, внимательно посмотрел сквозь очки в старинной металлической оправе на многомиллионную аудиторию и камеры студии. И опять ничего не сказал.

Наверное, именно так раньше смотрел на предков современных зрителей врач-психотерапевт Анатолий Кашпировский, занимавшийся лечением людей на расстоянии.

– Прошу вас, профессор, наши зрители ждут ваше учёное слово, – с мягкой улыбкой заявила Нана, подбадривая профессора.

Однако платье изменило цвет на совсем не соответствующий улыбке милой ведущей. Оно стало из белого немного серым, говорящим о том, что девушка в волнении и печали. Зрители от радости подпрыгнули на своих местах, а поклонники Наны обозвали профессора нехорошими словами.

Жук не знал этого, не слышал всех эмоций и совсем не обращал внимания на платье. Его от телезрителей и поклонников телеведущей разделяли огромные расстояния. Вытянутая яйцевидная голова профессора медленно и ритмично подрагивала, как у больного тремором. Короткие кисти рук находились в непрерывном движении, теребили пуговицы костюма, переставляли табличку с собственной фамилией, стоящую перед ним, катали пальцем карандаши, лежащие на столе.