Дело о секте скопцов. Часть II. Наказание. Исторический детектив

Подробно изучались общая и особенная части «Уложения по уголовным и политическим преступлениям».

Службой в жандармерии гордились и ценили, офицеры были преданы корпусу и начальству. Евграф в одно время тоже думал, не пойти ли ему в жандармерию, он подходил по всем требованиям, но потом оставил эту мысль. Не желал обратно возвращаться к жёсткой армейской дисциплине. Хотя иногда эта мысль к нему закрадывалась вновь.

– Я к Александру Ивановичу по весьма важному делу.

– Прошу прощения, никак не могу без доклада, прошу подождать, – ответил офицер.

– Александр Иванович всегда меня ждёт! – возмутился генерал Бестужев.

– Прошу прощения, но я доложу генералу, – настойчиво и неумолимо ответил поручик.

– Ну тогда доложи Александру Ивановичу, что прибыл генерал Бестужев с сопровождающим, – несколько раздражённо ответил начальник оружейного завода.

– Слушаюсь, ваше высокопревосходительство.

Поручик, нисколько не смущаясь недовольством генерала, дождался, пока они присели на мягкие кресла, стоявшие в приёмной.

– Василий Николаевич, дорогой, проходите в кабинет. Ради бога, простите за неудобства, – с этими словами Муратов обнял гостя, и они прошли в кабинет.

Евграф, улыбнувшись поручику, прошёл за ними.

– А это кто с вами? Новый помощник? Куда графа Бобринского дели? – спросил генерал.

Евграф представился. Хозяин кабинета пригласил его присесть и вновь обратился к старому другу.

– Рассказывайте, дорогой мой, как поживает Мария Филипповна? Как дети? Что вас привело ко мне? Мы с вами давненько не виделись!

Пока старые друзья мило беседовали, сыщик скромно присел в сторонке от них, позабытый обоими, и начал осматриваться.

На стене кабинета над креслом хозяина висел, как и полагается, портрет императора Александра III. Значительно ниже портрета государя, слева и справа располагались два других портрета – министра внутренних дел генерал-адъютанта графа Игнатьева и директора департамента полиции, командира корпуса жандармов Вячеслава Константиновича Плеве, недавно назначенного на должность.

В остальном кабинет Муратова отличался от кабинета Бестужева только наличием большой карты Тульской губернии. Вскоре генералы начали говорить о служебных делах, Евграф прислушался.

Разговор вёл Муратов: «Так что, Василий Николаевич, особо после реформ в работе ничего не изменилось.