Последняя надежда Антрумы

– Получается, гномы не собираются уходить? – с ненавистью, сквозь зубы, процедил я. – Они же даже не начали разбирать лагерь.

– Им сказали пропустить тебя, – справа негромко пробасил Бьёрн и, кивнув в сторону прохода, добавил: – Нас они пропустят, но какой смысл уходить? Гномы оккупировали Антруму, надеясь, что Мрак сделает за них всю работу. Они будут стоять до конца, и Карт со своим корпусом вряд ли сможет что-то тут изменить. Брат не станет ссориться с союзниками. Его задача – не пропустить Мрак…

– Ясно, – кивнул я, а потом, сдерживая стучащую в висках ненависть, достал меч и положил его на плечо.

Эти твари хуже гиен, кружащих возле больного льва. Ждут, когда большая кошка подохнет. Падальщики, что с них взять… Уверены в своей безнаказанности? Только они не берут в расчет, что у льва остались ещё зубы и когти!

– Идём на них! Тем же темпом! – скомандовал я и Прыжком вывел Юлю на пятнадцать метров веред. – Порядок не ломать! Атаковать только по команде!

Тридцать один человек против четырёх легионов? Ну да, только взять меня на понт не получится! Я не сверну – эти уроды сами загнали себя в ловушку, положив на чашу весов жизни своих никчемных богов.

Я скосил взгляд на бегущего рядом с лошадью Шона, врубил обе Ауры и, усмехнувшись, сорвал с головы капюшон. Доспехи на мне появятся только в бою, и плевать на солнце, пусть эти уроды видят мою довольную физиономию.

Ни с чем не сравнимое чувство – ехать вот так во главе небольшого отряда на армию. В кино под такое включили бы тревожную музыку, в цирке раздалась бы барабанная дробь. Впрочем, звуки шагов моей кобылы заменят и то, и другое. Хель словно знала, кого мне нужно дарить…

Они поняли, что я не сверну, когда до первых шеренг оставалось чуть больше четверти километра. Стоящий перед строем легат что-то выкрикнул и медленно пошёл влево, освобождая дорогу.

Если бы взглядом можно было прожечь, мы бы превратились в пепел ещё на холме. Я ехал, окутанный черным пламенем Аур, мимо застывших шеренг, мимо тысяч красных полосок над головами, а Юлино цоканье звучало для гномов похоронным набатом.

Понижение репутации с расой гномов.