Соло. Они среди нас

 – Где ты эти инструкции видел?

– Ну, раз не видел, то сворачивай, – улыбнулся Барс.

Вообще Иван ему нравился. Как-то они легко и быстро сработались. Общались запросто, не смотря на разницу в возрасте. Водила лет на десять был старше. У него была семья, дочка четырнадцати лет, и жена, по словам Ивана красавица. На самом деле ничего особенного, Барс видел ее несколько раз. Женщина как женщина. Но Иван считал ее красивой. А как с этим спорить? Может, ты не разглядел того, что увидел другой.

– Дорога должна быть набитая.

– А посты там есть? – беспокойно спросил Барс.

– Да какие посты в лесу? Эта скотина пасется только на асфальте, – хохотнул Иван, поворачивая на грунтовку.

Ехали уже около часа. Дорога проходила то вдоль длинных лесополос, то ныряла в небольшие дубравы. Здесь действительно было не так жарко. Ехали, разговаривая о разных мелочах. Так, лишь бы скоротать дорогу.

Вдруг, в очередной дубраве, на дороге выросла человеческая фигура в зеленом камуфляже.

– Ну, мать вашу, и здесь пост поставили, – процедил Иван видя как человек, с автоматом наперевес, повелительным жестом останавливает машину.

Дверь КАМАЗа распахнулась с водительской стороны. В кабину смотрел черный ствол автомата.

– А ну, двигайся, – приказал незнакомец.

Иван молча перелез из-за руля на пассажирское сиденье, потеснив Барса. Человек в камуфляже проворно прыгнул за руль, врубил передачу и, не сводя с хозяев машины автомата, повернул в глубь дубравы.

Можно было бы вырубить этого орла, но Иван сидел между ними, и Барс не решился рисковать.

Проехав метров двести, по еле различимой дороге, остановились.

– К машине. Быстро! – скомандовал автоматчик.

Барс с Иваном повиновались. Оказавшись возле машины, Барс увидел еще четверых людей в коммуфляже. Эти не были вооружены автоматами. Вместо этого у каждого на поясе был пистолет. Да не простой, а ПС. То бишь пистолет Стечкина. Убойная штука. А еще Барс заметил у каждого по ножу, предназначенного для выживания.

– Командир, че за дела… – начал, было, Иван дежурную песню, но осекся на полуслове. Значит, врубился в ситуацию.

Вообще, поганое чувство, когда понимаешь, что тебя сейчас будут убивать. Как-то сразу вкус к жизни появляется.