Иван Грозный. Конец крымской орды

– Значит, Пестов двоих в сам лес послал.

– Шустро основной путь прошли. Это говорит о том, что крымчаков дозорные не встретили.

– Они, по-моему, никого не встретили. А ведь должны были выйти хоть какие-то люди из Волонино, из леса, из-за реки.

– Может, они где-то тут и есть, хотели выйти, да нас увидели и опять спрятались. Им и в голову не придет, что орду преследует русская дружина.

– Наверное, ты прав.

Ертаул вышел из леса и направился к возвышенности.

Вскоре Пестов поднялся к Бордаку и Парфенову, смахнул пот с лица и доложил:

– Ничего и никого.

– Следы?..

– Тех много. От коней, людей, телег, скота разного. Они от села тянутся в сторону соседней деревни.

– От телег и скота, говоришь? – спросил Бордак.

– Да, боярин. Это худо. Значит, жители села не ушли до того, как налетели крымчаки.

– Ну это еще спорно. Сельчане могли в спешке переправиться на другой берег, бросить и повозки, и часть скота.

– Дай Бог, чтобы так оно и оказалось, – проговорил Бордак.

– Заходим в село, Михайло? – спросил княжич.

– Да вот думаю, стоит ли всей дружиной туда соваться.

– А чего ее делить-то? Нам чрез село дальше идти, к деревне.

– Коли крестьяне успели уйти на другой берег, то наверняка кто-то из них теперь из ближнего леса смотрит за селом. Большую дружину увидит, испугается и ноги унесет, ну а к малому отряду может и выйти, когда поймет, что мы свои.

– Коли для них остались эти самые свои, – вырвалось у Пестова.

Бордак взглянул на него и спросил:

– Почему ты так говоришь, Иван?

– А потому, воевода, что люди могут быть злы на царя за то, что он допустил такое разорение.

– Государя-то за что винить? Он сделал все, что мог.

– Кто бы еще народу местному это объяснил.

– Вот мы и объясним. Лишь бы люди к нам вышли.

Бордак принял решение и озвучил его:

– Мы с тобой идем в село вместе с головным дозором, смотрим все, показываем себя на берегу.

Воевода приказал дружине оставаться на месте, а сам вместе с Парфеновым и головным дозором поскакал к селу. Вскоре всем им стало ясно, что никто к ним не выйдет. Крестьяне не успели уйти. Кони заволновались, почуяв мертвечину.