Иван Грозный. Конец крымской орды

Если на селе все в порядке, то мы пришлем к вам мужика какого-нибудь, лады?

– Какой разговор, Василий Игнатьевич, – за всех ответил Огнев.

– Поехали мы. Господи, спаси и сохрани, помоги нам. – Парфенов перекрестился.

То же самое сделали и десятники.

Княжич подъехал к Бордаку.

– Скачем, Михайло!

Воевода с помощником галопом пошли к Стешино.

Их увидели издали. За изгородью появились мужики с кольями, рогатинами, саблями и бердышами. Были у них и две пищали.

– Стража на месте, – крикнул на ходу Парфенов.

Они подлетели к воротам. Мужики узнали молодого хозяина.

Новость тут же пронеслась по селу:

– Княжич приехал!

За ворота вышел ключник Николай Белан, в кольчуге, с бердышом.

– Василий Игнатьевич! А мы ждали, думали, где же ты. А вот он. Доброго тебе здоровья.

– Тебе тоже, Николай. Скажи, ладья из Москвы приходила?

– А как же, пришла.

– С кем?

– Там и прислуга твоя, и, само собой, кормчий. Еще боярыня на сносях с мальчонкой и прислугой.

– Боярыня? Где она, ключник? – спросил боярин.

– Кто именно, воевода?

Ключник угадал в Бордаке вельможу. Вместе с княжичем мог приехать только человек, равный ему по чину или даже превосходящий его.

– Боярыня с сыном.

– Так они тут? – прохрипел Бордак и увидел своего ключника Герасима, бегущего по улице.

Он соскочил с коня и сквозь толпу, с недоумением глядящую на происходящее, бросился ему навстречу.

Они сошлись.

– Михайло Лексеич, родной ты наш, живой!

– Герасим! Где Алена, Петруша?

– Да тут они.

– Веди быстрее.

– Так ты давай на коне. Дом княжича на другом конце, прямо у реки стоит.

– Я покажу. Едем, Михайло! – сказал Парфенов.

Всадники буквально пролетели по улице и резко осадили коней у ворот, за которыми красовался терем.

Михайло соскочил с коня и увидел Алену.

Та без сил опустилась на лавку, поддерживаемая Марфой. К матери подбежал Петруша.

Бордак бросился к жене, рухнул на колени, припал к ее ногам.

– Родная моя, ты жива! Счастье-то какое!

– Михайло…

Она хотела так много ему сказать, но не смогла.

Парфенов как родных обнял своего городского ключника Андрея Серьгу, стряпуху Варвару, кормчего Демида Глухова.

– Как вам удалось уйти из Москвы? – спросил он.

– Бог милостив, все обошлось, – сказал Серьга. – Забрал я семью Михайла Лексеича с челядью да повел на ладью. В то время огонь был уже совсем рядом.