Изумрудный плен

Он начал издалека:

– Эмма, вы обворожительны.

– Спасибо, Олег Борисович.

– В вас сочетаются чувственность и мягкость со строгостью и решительностью, и никакого кокетства. Я покорен чарующим обаянием незаурядной женщины.

Эмма иронично сощурилась:

– Знаете, древние утверждали, что дистанция умножает обаяние.

– Обаяние – не только красота, но и ум. Вы чертовски умны. Но сегодня я хотел бы, чтобы говорило ваше сердце. – Фомин ближе придвинулся к собеседнице и, неровно задышав, продолжил расточать любезности: – Я ищу в вас черты испорченности, хоть в чем-то, и не нахожу.

– К чему вы клоните, Олег Борисович?

Он улыбнулся:

– Мы могли бы стать чуточку ближе.

Женщина намек поняла и отозвалась:

– Вы мне нравитесь, Олег Борисович. Всегда уверенный в себе, позитивно настроенный на результат, способный найти выход из трудной ситуации. Вы успешны, эрудированы, амбициозны. Но не в моем вкусе. Давайте просто останемся друзьями.

Фомин не привык усмирять свои вожделения и страсти:

– Я никогда не признаю своего поражения и не отказываюсь от дальнейшей борьбы.

Эмма улыбнулась:

– Надежда – самое сладкое несчастье.

Он грустно отреагировал:

– Хочу убедить себя в том, что мое желание быть ближе к вам когда-нибудь сбудется.

Она мягко отстранилась:

– Сосредоточимся на деле. Одна ошибка – и все лучезарные мечты разрушатся навсегда.

– Я заговоренный, – в облике Олега сквозила самоуверенность.

Женщина смутилась, однако, проявляя профессионализм, повернула разговор в деловое русло:

– Я вот думаю, а как мы поймем, что это именно та оправа, которая нам нужна?

Фомин, немного отстранившись, надвинул на лицо маску самоуверенности:

– Я хорошо подготовился. – Он достал из кармана предметы: – Это деревянный макет изумрудной линзы, исполненный по соответствующим размерам, а это прототип оправы из меди для зеленого камня с соблюдением всех пропорций.

Эмма взяла протянутые ей образцы, поместила деревянный кружок в медную оправу и с одобрением вернула собеседнику:

– Брависсимо, Олег Борисович! Вы заслуживаете безусловной похвалы как художник, чьими картинами неизменно восхищаются.

– Я дорожу вашей похвалой.

Он положил ладонь на ее руку, которую она деликатно отстранила.

Операция состоялась через два дня.