Мытарь

А вдруг там, в моем родном мире всё еще хуже?

Но пока я ни на грамм не приблизился к тому, чтобы понять, кто я, откуда явился в тот сарай, как попал в черную реку. Вновь одиночество и холод стискивают сердце. Мне становится очень жалко себя. Будто я ребенок, брошенный в незнакомый мир, без матери, близких, родных… А вокруг все такое странное, страшное и холодное.

Я сворачиваюсь под одеялом калачиком и, наконец, засыпаю.

Утром, умывшись и выпив кофе, решительно направляюсь на лодочную станцию.

А есть ли такое место на свете?

Сторож тот же. И снова спит.

– Любезный, ? говорю я, ? помню, что должен тебе денег и признаться, не знаю, когда отдам и отдам ли.

– Иллаванта, ? пожимает плечами мужчина, ничуть не расстроившись.

– Как мне доплыть до Воздамора? ? спрашиваю.

– Зачем тебе туда?

– Хочу взглянуть.

– На тот берег тебя никто не повезет, ? сочувственно произносит смотритель. ? Туда нет пути.

– Странно, ? говорю я. ? А как же розовое вино из Воздамора? Да у вас тут даже дети знакомы с нравами этого мира.

– Да, да, это так, ? недовольно морщится лодочник. ? Но никто не знает туда пути. Кто и как оттуда доставляет вино и другие товары, не ведаю. Поверь, путник, я сижу в этой будке почти всю жизнь. Ни разу с той стороны не приплыла лодка.

– То есть мне не попасть на тот берег?

– Почему? Я этого не сказал.

– Но я приплыл не оттуда, ? говорю.

– А я и не сказал, что приплывают только оттуда.

– Что ж, ? выкрикиваю я, обходя лодки и направляясь к кромке берега, ? попробую вплавь.

– Слишком далеко, ? кричит в ответ смотритель. ? За кустами ? две старые лодки. Ничьи. Возьми одну, потом брось посреди реки, когда доплывешь до тумана.

– Спасибо! ? кричу, толкая лодку в воду. ? Пусть иллаванта дает тебе радостей в десять раз больше, чем печалей!

Он тоже сквозь смех кричит мне что-то ? наверное, ответную шутку, ? но я уже не слышу. Прыгаю в лодку, устанавливаю в уключины старые весла и плыву к середине реки.

«Но есть в этом мире и хорошее, ? думаю. ? Они не жадные. Накоплением ценностей не прельстить.