Дракон в стогу сена

– Дима, – кричу я, – ну ты ортопед… ортодокс… тьфу! Орнитолог до мозга костей! Линять надо, времени в обрез!

– Знаю! – кричит Димон. Он с гусем в руках очень походит на Паниковского – персонажа киношки старинной. – Сейчас помогу!

– Не надо, – кидаюсь в дом, хватаю котомки; из той, что принадлежит Индре, вытаскиваю пульт, раскладываю шатер времени. – Сами справимся, ты лебедя домой тащи! Лично хочу изжарить!

Димон не спорит и быстро растворяется в пространстве. Стало быть, работает Индрова приспособа.

Пока я девчонок перетаскиваю палатку, вест мою кровоточащую задницу прикрывает.

Когда оборачиваюсь, чтоб позвать его, лебедей уже не видно. Но картина предстает жуткая. Ладно бы птицы побитые валялись кругом – не страшней птицефабрики. Но не гусями поляна усыпана, а телами мертвых людей – коренастых мужичков в одинаковых штанах, рубахах и ушанках подвязанных. И похожи все, словно братья.

Стою завороженный. Вест просто вталкивает меня в палатку. Думаю, еще четверть минуты, и эту летопись, дорогой читатель, ты бы уже не получил – писать ее было бы некому.

На том приключение и заканчивается. Но если раны наши заживают быстро, то разрубленные тела братьев-лебедей и сейчас постоянно всплывают в моей памяти. Думаю, и Реджи с Димитром запомнили это побоище. Ну а с другой стороны – не мы начали! Мы пришли с миром, а бабка что? Хотела нас усыпить, зарезать, а потом потушить в той ванне с лучком и перчиком! Нет, ребята, пускай я лучше буду в холодном поту просыпаться, вспоминая трупы в ушанках, чем вообще просыпаться не стану.

Никто не говорил, что будет легко, господа изувэры.

Глава 10. Экскурсокот

– Да, старик, ловко вас бабка-то надурила…

По выражению морды кота нельзя понять, то ли он сопереживает, то ли расстраивается, что мы вернулись. Скорее причем второе.

– Почему же ты не сказал, что нас съесть захотят? – пытливо всматриваюсь я в лживые зеленые глаза.

– А как же иначе, дорогой!? Даже в ваших сказках – я сам читал – про коварство ведьмы и гусей-лебедей писано! Ты вот лучше скажи – самому-то не совестно? Всех птиц укокошил!

– Да живы они! Мы только в побочках их лупцевали, в прямой они целехоньки.

– Ну и ладно, – успокаивается кот. – Чего от меня-то хотел? Чего приперся?

– Да я же сказал! Хочу узнать, кошачье отродье, – я начинаю выходить из себя, – зачем ты нас хотел лебедям и ведьме скормить?

Баюн принимается флегматично лизать лапу – запылилась, видать. Ответа дать не удосуживается.