Дракон в стогу сена

Наконец, находим и поляну, и избушку. Мирная такая, с узорами на ставнях, уютным крылечком и подстриженной лужайкой. Изба совсем не вписывается в окружающий пейзаж. Гусей-лебедей пока не видать, но все говорит о том, что мы прибыли по адресу. Поляна тут, избушка тоже, лебеда-ягода – в изобилии.

Исцарапанные, изможденные, унылые и голодные вываливаемся из леса с мыслью поскорее ввалиться в жилище, чьим бы оно не было. Лишь бы там нашлись вода, еда и скамейка. Почему мы голодные? Так ведь мы не взяли с собой ничего – даже воды.

Отчего-то были уверены, что враз и избушку найдем, и лебедя заарканим.

Дверь открывается, из домика выплывает бабуленция. Не божий одуванчик, а вполне еще хризантема, хоть и с признаками увядания. Одета в цветастый халатик и тапочки, а в волосах что-то очень похожее на бигуди. Прелесть, да и только. Принимается бельишко на веревочке развешивать, песенку мурлычет.

– Ну, что, – говорит Димитр, – пока не выйдем в побочку, она нас не увидит.

Даем гудок. Старушка словно пробуждается: заметив нас, начинает прихорашиваться, в дом приглашать и что-то на финно-угорском наречии лопотать.

Смысл мы не понимаем – приборы-переводчики еще не включили – но интонации источают дружелюбие. Оглядываюсь – а лебеды с волчьей ягодой и не видать. Да и деревья нормальные – зеленые; меж ветвей птички чирикают – лес и лес, чего мы напридумывали? Вот что усталость с людьми делает!

Заходим в дом. Посреди избы стоит стол, покрытый цветастой скатертью. На столе: мед, варенье, пироги, лепешки и молоко в глиняном кувшине – благодать.

Пожалуйте, мол, гости дорогие. Мы жалуем.

Старушка продолжает жизнерадостно тараторить. Включаем приборы-переводчики и не удивляемся услышанному: здравствуйте, гости дорогие, как я рада, угощайтесь, вы, поди, утомились… Ну и так далее в том же духе.

«Нас будто ждали, – думаю. – Вряд ли у бабки целый день поперек избы стол, уставленный пирогами горячими».

Тут, вспомнив хмурый баюновский взгляд, решаю, что ни есть, ни пить не стану. Бдить буду.

Незаметно достаю из кармана жестяную коробку с леденцами и кладу в рот конфету. Я люблю леденцы, да и выручали они не раз. Вот, например, как сейчас, когда ужасно хочется жрать.

Грустно гляжу на довольные, жующие морды изувэров и вспоминаю Янцзы. Наверное, с такими же довольными харями они и шашлык жрали, пока я бился головой о резиновый пол и жаловался на потенцию. Э-эх, судьба моя, судьбинушка!

Изувэры под бабулькин несмолкающий треск трескают угощенье.