Весна 45-го года!

– Какая между ними связь, если учесть, что за этот период нет приказов о передислокации частей между этими районами?

– И какая? – спросил полковник.

– А вот какая, – ответил я, – 13 мая на линии разграничения союзных армий в расположение передовых частей 27-й армии вышла группа из двадцати наших военнопленных, освобожденных союзниками из лагеря в Боцене.

– Я прошелся по списку документов, и вот! Их, как положено, отправили на проверку в фильтрационный пункт в Лайбнице. Это раз!

– 14 мая разведчикам 163 стрелковой дивизии сдались десять солдат СС и офицер в звании оберфюрера.

– Отсюда возникает несколько вопросов.

– Разрешите, молодой человек, – подал голос профессор, прожевывая кусок черного хлеба и запивая его чаем.

– Все, что происходит, крайне ужасно, – прожевал он.

– Но я никогда не слышал, чтобы при мне офицеры госбезопасности обсуждали секретные сведения.

– Не волнуйтесь о секретности, – ответил ему генерал, кивая на полковника, склонившегося над столом, – Александр Вадимович расстрелять вас всегда успеет если что. Изучайте материалы, гражданин.

– Спасибо, что ввели в курс дела, гражданин генерал-майор, – ответил профессор, усевшись обратно.

Полковник сделал недовольную мину, глядя на профессора, и снова обратился ко мне: – Продолжай майор.

– Первый вопрос. Откуда советские военнопленные в Боцене?

– Второй вопрос. Почему группа солдат СС, да еще во главе с оберфюрером, сдалась солдатам красной армии? Обычно они предпочитают сдаваться в плен союзникам.

– Логично, – согласился полковник.

– И третий вопрос, – продолжил я, – какую информацию сообщил оберфюрер на допросе, что его потребовалось так срочно отправлять в Берлин?

– Действительно, – задумался полковник, – а что тебе, майор, дадут ответы на эти вопросы?

– Место, откуда они пришли, – ответил я.

– Я, кажется, понял, – ответил полковник.

Он подошел к телефону и, подняв трубку, произнес: – Дежурный! Разыщите подполковника Чуприна.

Он покрутил телефонной трубкой и посмотрел на генерал-майора, – Иван Никитич, собирайте пока группу, а я достану недостающие материалы.

– Я все! – ответил профессор и отодвинул от себя пачку прочитанных документов.

– А вы что думаете обо всем этом? – спросил его полковник.

– Лев Александрович прав, эта болезнь это что-то новое, и она невозможна.