Имитация

За эти пять минут я не слышал ни звука, ни крика, и даже второй бомж, оставшийся сидеть на лежанке, был абсолютно спокоен и ничего не подозревал. Он даже благодарно кивнул своему щедрому благодетелю, подняв вверх руку с дымившейся между кривыми, грязными пальцами сигаретой, когда тот проходил мимо. Я успокоился, откинулся на спинку кресла, но все же, когда Кирилл упал на свое место, состроил ему укоризненный взгляд.

– Ну и что? Давай, читай нотации, – с насмешкой выпалил он и громко захлопнул дверь. – Все же тихо было.

– Можно было и потерпеть. К должнику постучались бы, его бы и сожрал. А так могли и упустить.

– Но не упустили же. Хватит брюзжать.

И правда, последнее время я действительно становился брюзгой. Но не без причины. С этой мыслью я лишь тихо отвернулся в окно, пытаясь сквозь дождевые капли рассмотреть нужный нам подъезд. Никого. Может все-таки упустили? Почему так долго его нет? Совсем скоро сидеть здесь стало уже невыносимо, и вместо свежей прохлады вечернего ветра к горлу начала подступать тошнотворная духота.

Надо было посмотреть.

– Какая там у него квартира?

– Что? – в недоумении переспросил Кирилл, жадно съедавший глазами второго бомжа. – Зачем тебе?

– Пойду проверю, вдруг он пришел.

– Сиди спокойно. Свет, вон, не горит в квартире.

– Это ничего не значит. Он мог его и не включать.

– Упрямый ты. Сорок вторая. Только глупостей не наделай.

На это предостережение мне оставалось только саркастично хмыкнуть и выйти из машины. Кирилл же остался ждать меня внутри.

Такова была инструкция – упырь всегда идет первым. Затем он и нужен: если убьют упыря, то имитатор без проблем его поднимет. Но вот если убьют беса, то он уже никогда не встанет. Случиться это могло только в том случае, если у противника было серебряное оружие. Да, прямо как в тех самых сказках. Тоже иногда думаю об этом и нахожу забавным. Случалось это редко, а чаще всего это были серебряные столовые приборы и распятия – никакой угрозы для опытного беса они не представляли, но застрахованным надо быть всегда.

В подъезд я попал вместе с вышедшим покурить пьяным мужиком, что было мне на руку – он вряд ли меня запомнит, – а затем поднялся на нужный этаж. Подъезд действительно соответствовал статусу дома для богатеев: чистые стены, просторные пролеты, тихий лифт с громадным зеркалом. Заходить в такие места по делу я ненавидел особенно сильно: мне не давала покоя мысль о том, что человек, имея больше, чем я бы лично вообще хотел иметь, продает свою душу.