Антитерра

– А тогда, – диктатор резко развернулся, быстро прошёл к столу и, встав напротив канцлера, опершись руками на стол, пристально посмотрел на него. – Тогда нам останется только пуля в лоб.

– В государственном резерве осталось только двадцать четыре миллиона тонн зерна, Ваше превосходительство, – начал глава продовольственного комитета.

– Но этого хватит… – Ланарис резко развернулся и посмотрел на него.

– На две недели в случае полного перехода на снабжение из запасов.

– Если в этом году будет неурожай – мы погибли, – сокрушённым голосом произнёс диктатор.

– Так точно, Ваше превосходительство, – произнёс глава академии.

Диктатор, сложив руки в замок за спиной, подошёл к окну, пристально вглядываясь в раскинувшийся до горизонта город.

– Антитерра – наша последняя надежда, – произнёс он суровым голосом, обернувшись к находившимся в комнате.

– Ваше превосходительство, а как насчёт кандидатов для экспедиции?

– О, не беспокойтесь, об этом я позабочусь.

Глава четвёртая. Ветер перемен

Утром, позавтракав у себя дома, собрав свои небольшие пожитки и сдав ключи от своей каморки, Адриан Валенрод направился на найгосский вокзал.

Здание вокзала стояло ещё с довоенных времён, когда Найгос был имперской столицей. Тогда это было второе по значимости здание столицы после императорского дворца. Сюда приезжали делегации союзников подписывать договора и враги подписывать капитуляцию.

Валенрод прошёл весь путь от дома пешком. На нём было чёрное пальто, как обычно. Но на этот раз оно было расстёгнуто, и его край развевался на ветру. В руке он нёс небольшой саквояж со всеми вещами, которые собрал с собой. Он шёл твёрдым, уверенным шагом, словно свысока смотря на проходивших по улице людей. Теперь всё должно было быть иначе, он покидал этот материк, где творилось чёрт знает что, называемое по какой-то старой привычке мировой войной, хотя оно являлось чем угодно только не войной.

Так или иначе, теперь он сможет, хотя бы на время, забыть это, как страшный сон. Сейчас его, лейтенанта Адриана Валенрода вызывает к себе не кто-нибудь, а лично Его превосходительство, диктатор Александр Ланарис. Значит, он ещё чего-то стоит, значит, ещё ничто не пропало.