Осколки фрагментов

Он подбежал к жене и встал на колени рядом с ней, обняв за плечи:

– Что стряслось, любимая?

Лена лишь безмолвно подняла руку и дрожащим пальцем показала на салон автомобиля, где за лопнувшими стёклами можно было различить обезображенные окровавленные их трупы, его и Лены.

– Так значит… Значит, мы … – Начал Алексей, но слова его утонули в грохоте с небес и рёве ветра, яростно рванувшего откуда-то со стороны ближайшего леска. Надвигался безудержно мрак, приносимый ветром, вырывавшим с корнем деревья и клочья травы, снося с шоссе вереницу огоньков от фар вставших на дороге автомобилей.

Скверный анекдот 4

Как известно, библиофилы, философы, литераторы могут сбиваться в отдельные кучки, замкнутые сообщества, кружки по интересам. Вот и одна такая кучка, варясь в собственном соку и обсудив все значимые книги и идеи, сговорилась о присвоении номеров обсуждаемым постоянно книгам.

Номеров набралось порядка 20000. Вошли туда и фундаментальные Библия, Коран и Сутта Нипата, и «Одиссея», и «Сон в красной комнате», и «Мир как воля и представление».

Впрочем, всего здесь и не перечислить. Следует отметить, что номера с 5000 по 5500 получили книги, название которых не представляется возможным употреблять в приличном обществе. Всё это были книги, запрещённые к тиражированию и распространению в стране, где проживали герои нашей истории.

Я подумал было хотя бы бросить намёк о том, что же это за книги такие, дабы не мучить читателя неизвестностью. Но нет…

Нет, не могу. Не могу назвать ни одной из них. Некое неопределённое чувство омерзения и гадливости поднимается к горлу и парализует пальцы при попытке набить на клавиатуре их названия.

Зачастую книголюбы собирались в кафе, условно назовём его «Сайгон», для обсуждения любимых книг.

Вот эпизод достаточно характерной для кружка жизни.

– Мне кажется, друзья, что идеи, содержащиеся в номере 1268, перекликаются определённым образом с идеями 59.

– Великочтимый Степан Сергеевич. Я вам больше скажу – я рассматриваю 1268 как неприкрытый плагиат 59!

– Видите ли, милейший Александр Савелич, дело в том, что в плагиате можно обвинить только при абсолютном копировании текста другого автора. Воплощение же идеи в иной форме, в ином текстуальном воплощении, на мой взгляд, назвать плагиатом нельзя.