Геринга, 18

– А-а-а-а-а-а!!! – взвизгнул Кеша.

Стрела попала ему в ухо. Нет, не так – я, своей стрелой, попал ему прямо в ухо, и теперь ему больно. Как только я осознал это и прокрутил в голове несколько раз, мне сделалось страшно. Ужас сковал меня, и я не мог пошевелиться – так и замер: с луком в опущенных, потяжелевших руках.

– А-а-а-а-х-х-х-а-а-а-х-х-а-а!!! – Кеша плакал, и слёзы его дождём капали на траву.

Светило солнце. Было жарко. Бабочка? Да хер с ней уже, с бабочкой. Улетела куда-то наверное. Стрела тоже, отскочив от Кешиного уха, улетела куда-то.

Если б я тогда сложил два и два, я бы понял, что, раз стрела отскочила, то, скорее всего, попала Кеше в хрящ и не повредила ничего внутри самого уха. Но тогда я ещё не умел складывать два и два: ни в прямом, ни в переносном – ни в каких смыслах.

– Извини пожалуйста… Кеша, не плач! Сильно болит?

– А-а-а-а-а-а!!!

Вдруг отворилась калитка Кешиного дома. Из неё вышла худая женщина с большими титьками.

– Это что такое? Ты что наделал?! – строгим голосом спросила она.

Я посмотрел на неё и испугался пуще прежнего. Ужас больше не сковывал меня, а наоборот – заставлял бежать, бежать, бежать без оглядки. И я побежал в сторону дома, бросив лук и позабыв даже про свой велосипед. Добежав до дома бабушки и деда, я вошёл во двор и скрылся в избе, в самой дальней комнате. Бабушка с дедом были чем-то заняты в огороде и не видели, как я вошёл.

Немногим позже появилась та женщина с большими титьками. В руках у неё были мой велосипед, лук и стрела.

Она постучала в калитку, затем вошла и, наверное, нашла в огороде бабушку с дедом и отдала им велосипед с луком и стрелой, потому что обратно она вышла уже с пустыми руками.

Потом дед позвал меня к себе и отругал. Потом он сломал лук об колено, швырнул в сторону и сказал, что больше он мне такого никогда не сделает, и что я должен хорошенько подумать, почему. Но думать мне не хотелось – для этого я слишком сожалел об утрате, и мог теперь только плакать, хныкать и, пожалуй, ещё рыдать.

Вечером того же дня я долго не мог уснуть. Думал. А когда уснул, то вскоре проснулся от суеты в доме. Бабушка с дедом не спали и ходили взад-вперёд по избе. Дед одевался. Бабушка переживала. Я подождал, пока дед уйдёт, а потом встал, чтобы посмотреть, что случилось.

– Ты чего? Разбудили тебя? – спросила бабушка, увидев меня в прихожей.

– Да.

– Ну ложись, ложись иди. Больше шуметь не будем.

– А куда деда ушёл?

– Дом тушить.