Бронебойный диалог

Сапеев отключил телефон.

– Ну что? – спросил его Талаев.

– Мара приедет часов в одиннадцать, надо будет включить свет в гостиной и в спальне наверху. Откуда обычно она заходит в дом, Герман не знает, может, с улицы, может, из сада.

– Еще четыре часа. Включить телевизор?

– Я вздремну, а ты, если хочешь, включи, но не здесь, а в столовой, да громкость убери до минимума и помни: ни капли спиртного.

– Помню. Не пить, не жрать, не курить, следы убирать сразу же.

– Точно.

На улице стемнело. Вскоре по стеклам окон забарабанили первые капли дождя.

Талаев выглянул наружу:

– Небо заволокло. Видно, дождь затяжной.

– Это хорошо, это нам на руку.

– Да, если затянется на всю ночь.

– Вокруг все облачно, скорее всего, будет лить и ночь, и завтрашний день. Все, Довлет, я кемарить. – Гумар развалился на диване и тут же уснул сном младенца.

Талаев прошел в столовую, включил телевизор. На первом канале шел сериал, бандит удобнее устроился в кресле у холодильника. Он любил сериалы, особенно наивные мелодрамы с незатейливым сюжетом, а именно такой и показывали.

Он разбудил Гумара в 10 часов.

Сапеев проснулся от одного прикосновения, вскочил, выхватив пистолет:

– Что?

– Спокойно, Гумар, посмотри на часы.

– 22.00? Хорошо же поспал, – протер глаза бандит. – У нас все в порядке?

– А разве что-то должно было произойти?

– Ладно, пойду ополосну лицо. А жрать-то как хочется!

– Я смотрел холодильник, там ничего, кроме консервов. Зря послушали Германа и не купили еды.

– Обойдемся.

– И курить хочется. Может, перекурим втихаря?

– Нет. Работа есть работа.

– Да кто тут что найдет?

– Неважно, мы на деле. Да и скоро Мару встречать.

В 22.30 Талаев пошел к калитке. Сапеев включил в гостиной и спальне свет, прошел в прихожую. Если Мара появится с улицы, то валить ее надо будет прямо на входе, пока она ничего не сообразила. Он достал свой нож, осторожно провел пальцем по лезвию и довольно проговорил:

– Как бритва.

Гумар с детства любил ножи и владел холодным оружием виртуозно.

Когда-то этим самым ножом, что сейчас держал в руке, он перерезал горло пятерым пленным русским контрактникам. Перерезал быстро, играючи. Вложив страшное оружие в ножны, бандит присел на стул у окна прихожей, через которое сквозь паутину тюли хорошо был виден центральный вход. Дождь на улице продолжался и, судя по пузырям на лужах, образовавшимся на уличной плитке, прекращаться не собирался.

Довлет же занял пост под развесистой липой.