Генерал без армии

Она, продолжая глухо рычать, трусила за своим хозяином. Голоса смолкли.

– Боровик, ты живой? – прошептал Глеб.

– Я-то живой, только рукав мне какой-то гад прострелил. – Боец полз, тяжело отдуваясь, явно впечатленный происшествием. – Чуть не выдал я всех нас, товарищ старший лейтенант, виноват. Знаете, мне тут на ум пришло…

– Куда пришло? – не сдержался Ленька Пастухов.

Кто-то прыснул в темноте.

– Да иди ты!.. – огрызнулся Боровик. – Серьезная охрана, говорю, товарищ старший лейтенант. Впереди большая поляна и цепь солдат.

– Все назад! – скомандовал Шубин. – Обойдем квадрат, посмотрим, где можно просочиться.

Через сосняк им пришлось передвигаться ползком. Немцы были повсюду, заунывно перекликались, не давали себе заснуть. Глинский с Боровиком получили ценные указания и остались в лесу, все прочие погрузились в овраг и двинулись по нему.

Никита Костромин выполз наружу, вернулся через пару минут с горящими глазами и доложил:

– Здесь эти клятые пушки, товарищ старший лейтенант.

Коридор, сквозь который выходили наши окруженные войска, составлял в ширину четыреста метров. В худшие дни – двести пятьдесят. Проход был завален телами советских, немецких и даже испанских солдат, добровольцев из «Голубой дивизии». Трупы никто не убирал, передвигаться по этому пространству можно было только ползком.

В последующие полчаса разведчики выяснили главное. Четыре батареи тяжелых орудий были расположены в перелесках за деревней Листвянка, вблизи единственной дороги, по которой можно осуществлять подвоз боеприпасов. Еще две стояли на окраине Приютова. Орудийные стволы торчали в небо каким-то жутковатым частоколом.

В данный момент огонь не велся, но на батареях отмечалась активность. Рычали тяжелые тягачи, сновали люди, офицеры окриками подгоняли подчиненных.

В лесу между батареями находился радиоузел.

Охрана с собаками осталась на периметре, но и здесь, в самой клоаке, было неуютно.

Солдаты снимали с грузовиков снарядные ящики, тащили, отдуваясь, к орудиям. У каждой пушки грудились штабеля боеприпасов. Разгрузка завершилась. «Опели», побитые российскими дорогами, двинулись восвояси.

Офицер объявил перекур, и солдаты потянулись к ложбине, тянувшейся в стороне от батареи.