Джон да Иван – братья навек

Нет, в натуре, что это за бой в каких-то костюмах с датчиками? Если драться, то драться в открытую, безо всяких там выкрутасов! А то придумал Харсон какую-то ерунду… Нет, америкосы точно повернуты на электронике. Как же они в Афгане воевать будут? Там не компьютеры нужны, а запас патронов. Или они собираются ноутбуками отбиваться от духов?

– Хрен их, Миша, знает, но я вот что подумал. Это не Ларсен задел датчик.

– А кто? Я же с ним дрался.

– Все сделала Крофт. Увидела, что Саныч опрокинул Дака, Соловьев срубил ихнего майора, а Гарин вырубил сержанта, – и решила изменить ситуацию.

– Ты на что, Леня, намекаешь?

– Я не намекаю, я уверен. Ларсен тебя не сделал. Просто Крофт на компьютере смухлевала и подала ложный сигнал Харсону. А тот объявил победу своего сержанта. Если бы и он проиграл, то получался бы разгром. И еще неизвестно, как закончилась бы схватка Колданова и прапорщиков… Короче, Крофт помогла американцам сохранить лицо, и ты не проиграл.

Шепель отрицательно покачал головой:

– Не-е, Лень, Крофт не могла пойти на обман.

– Почему?

– Не могла, и все. Просто мне не повезло, и Ларсену случайно удалось задеть датчик. Потому Крофт и подала сигнал Харсону.

– А чего же она не сигнализировала генералу, когда ты с самого начала отправил этого Ларсена в нокаут?

– Я не попал в датчик… Слушай, Лень, да пошло оно все к черту! Это все игры. Какая, в принципе, разница, кто окажется лучшим здесь – мы или америкосы? Главное, кто как будет воевать в Афгане.

– Как будто нам легче.

– Конечно, легче, – уверенно заявил Шепель. – Не знаю, как ты, а я в Афгане чувствую себя комфортно.

– Особенно на перевалах и в ущельях, да?

– И там тоже.

В коридоре раздался голос Тимохина:

– «Орион»! В столовую! Обед двадцать минут!

После обеда большинство офицеров обеих групп закрылись в комнатах, чтобы пару часов поспать. Шепель же вышел на улицу и у входа столкнулся с сержантом Крофт.

– Вы, майор, наверное, считаете, что поражение в рукопашном бою было подстроено мной?

– С чего вы это взяли, Лу?

– Вы так возмущались, словно по меньшей мере проиграли золото чемпионата мира.

– Это нормальная реакция. Я не привык проигрывать, да и в реальности проигрыш для меня, как и моих коллег, означает одно – смерть.