Дорога особого значения

Похоже было, он все же надеялся, что девушка произнесет совсем другие слова. – Вот, значит, как… И что же ты собираешься делать? Вернуться к своим? Донести на меня?

– Миленький! – вдруг торопливо, сбивчиво и взахлеб проговорила Катя и подбежала к Звягину. – Миленький… не надо! Не надо идти к немцам… что ты! Давай лучше вернемся к своим! Упадем в ноги, повинимся. Что они нам сделают? Ну, разжалуют тебя, отправят на фронт рядовым, так и что же? Я тебя буду ждать! И ты вернешься живым и невредимым! Разве это так важно – генерал ты или простой солдат! Важно другое, миленький! Я тебя буду ждать.

А ты будешь писать мне письма. А когда война закончится… а она закончится очень скоро, потому что вот – мы наступаем… и когда война закончится, то мы…

Звягин не дал ей договорить. Он с силой оттолкнул от себя Катю. Легонькая девушка от толчка отлетела на несколько метров и упала на спину. А когда она поднялась, то увидела, что Звягин наставил на нее автомат.

– Миленький… – сказала Катя, и это были ее последние слова.

Автомат коротко застучал, Катя переломилась и упала на спину. Да так и осталась лежать, глядя широко раскрытыми глазами в пасмурное февральское небо.

– Никто теперь не скажет, что полковник Звягин жив, – сам себе проговорил Звягин. – Потому что никого не осталось, кто бы мог это сказать. А значит, никто не станет искать полковника Звягина. Подумают, что он погиб. Вычеркнут из списков и забудут.

Он постоял еще немного над мертвой Катей, глядя куда-то в дымное пространство февральского утра.

Затем тряхнул головой, забросил автомат в кусты и пошел в ту сторону, где, по его мнению, должны были находиться немцы.

Долго идти ему не пришлось. Вскоре он увидел немцев. Это был небольшой мобильный немецкий отряд на нескольких бронемашинах. Расположившись на обочине дороги, солдаты завтракали. Какое-то время Звягин наблюдал за ними из кустов, не решаясь подойти. Но потом решился. Он высоко поднял руки и вышел из укрытия. Немцы, ничего подобного не ожидавшие, удивленно уставились на Звягина.

Их удивление было так велико, что они даже не схватились за оружие, а просто сидели и молча наблюдали, как к ним приближается какой-то человек с поднятыми руками.

– Не стреляйте! – по-русски крикнул Звягин. По-немецки он не мог произнести даже нескольких расхожих фраз, которые на фронте знал каждый солдат. – Не стреляйте! Я – полковник! Я – командир дивизии! Я хочу добровольно сдаться!

Похоже было, что и немцы не знали ни единого русского слова.