Девятый конвой

Мужчина основательно за сорок, плотно сбитый, с блестками седины в жестких волосах спрыгнул с подножки джипа, окинул округу суровым взглядом. На площади перед сельсоветом было тесно от мертвых и раненых. Он пошел к пролому в заборе, за ним устремились подчиненные. Трупы украинских солдат никого не волновали.

Ополченцы столпились у воронки. Внизу лежали тела расстрелянных. Все в одной куче – бойцы, мирные люди. Чудо! Двое или трое шевелились, стонали! Подавала признаки жизни молодая женщина, которую только присутствие начальства спасло от изнасилования.

– Андрей Иванович, живой! – ахнул Шамахин. – Мужики, вытаскивайте их, да осторожно!

Ополченцы уже съезжали в воронку, волоча за собой глиняную осыпь. Двое бросились к Светлову. Грудь капитана была пробита, но, видимо, важных органов пуля не задела. Он полз, ломая ногти о твердую глину, и даже матерился, а когда его подняли на поверхность, пустил скупую мужскую слезу.

– Прости, Дмитрий Владимирович! – прохрипел Светлов, когда его пристраивали на волокушу, наскоро сделанную из связанных штормовок.

– Забей, Андрей Иванович! – проговорил полковник, помогая ополченцам вытаскивать раненого. – Вы тут как триста спартанцев – с такой армадой схватились. Герои твои парни, да и ты сам, Андрей Иванович. И вообще помолчи, не зли меня!

Машины с минометами выдвигались на северную окраину Ильичевки. Бойцы маскировали вооружение, зарывались в землю.

Ополченцы, взбешенные гибелью товарищей, гнали к башне карателей, недобитых в бою. Их было немного – часть бойцов «Дайнара» полегла, другим удалось вырваться. Пленных набралось человек двенадцать. Конвоиры заставили их раздеться. Босые, в одном исподнем, до смерти перепуганные, они жались друг к дружке. Лишь некоторым удавалось сохранять самообладание, но и их трясло.

– Проше пана, не забивайте! – умолял, глотая слова, тощий наемник. – Я за покой, мир…

– А это что за судак по-польски? – процедил сквозь зубы подтянутый ополченец. – Чего он там бормочет?

– Знамо чего, – просветил продвинутый в языках сослуживец. – Просит не убивать, за мир он типа.

– Так и мы за мир, – удивился первый. – Какое совпадение взглядов. Вот же сука наемная, даже спрашивать не хочется, сколько ему Грабовский платит.