Арахнея

Если я и воспользовался ей как моделью…

– Гула – жена корабельщика, – прервала его насмешливо Ледша, – превращенная скульптором в богиню!

– В торговку рыбами, если ты уж хочешь знать. Я видел на базаре молодую женщину, предлагающую сомов; мне понравился такой сюжет для статуи, и в Гуле я нашел подходящую модель. К сожалению, она лишь изредка решалась приходить, и я мог только вылепить эскиз, вот он стоит там в шкафу.

– Торговки рыбами? – повторила Ледша презрительно. – А для чего пригодилась тебе моя Таус, это бедное дитя?

Он, как бы желая скорее избавиться от этого вопроса, быстро проговорил, указывая рукой на место перед окном:

– Здесь в жаркие дни сбрасывали молодые девушки свои сандалии и ходили по воде.

– А когда очередь дойдет до меня? – пожелала узнать Ледша.

– Тогда, – отвечал он, вновь подпадая под власть ее необычайной красоты и придавая своему голосу дружеское, почти нежное выражение, – тогда вылеплю я по твоему образу прекрасное создание, достойный торс для статуи этой богини.

– И тебе будет нужно много времени для этого?

– Чем чаще ты будешь приходить, тем скорее пойдет работа.

– И тем вернее будут указывать на меня пальцами биамиты.

– Однако ты решилась же сегодня прийти незваная сюда при ярком дневном свете.

– Потому что я лично хотела тебе напомнить, что я жду тебя сегодня вечером. Вчера ты не пришел, но сегодня… не правда ли?.. ты придешь.

– С радостью, если только будет малейшая возможность.

Нежный взгляд ее темных очей встретился с его взором; он протянул к ней руку, нежно произнося ее имя; она бросилась в его объятия и страстным движением обвила своими прекрасными руками его шею, но, когда его губы коснулись ее щеки, она вздрогнула и быстро высвободилась из его объятий.

– Что это значит? – удивленно спросил он, стараясь привлечь ее к себе.

Она стала просить его нежным мягким голосом:

– Нет, не теперь, но, не правда ли, дорогой мой, я буду ждать тебя сегодня вечером? Только на один этот вечер оставь дочь Архиаса ради меня, которая тебя больше любит. Сегодня ночью будет полнолуние, а в такую ночь, ведь ты знаешь, что мне было предсказано, должно выпасть на мою долю самое высшее счастье, какое боги дарят смертному.