Восставшие из рая

Мы бежали, оступались, гремели банками и бидонами, а неспешный дождь щелкал вокруг нас мокрой плетью, и мы влетели на хутор, влетели в этот оазис цивилизации – пять домов-изб, один флигель и с дюжину всяческих пристроек – и через десять минут вся наша радость бесследно улетучилась.

Хутор был пуст. Не заброшен, а именно пуст. И в одном из незапертых домов, куда мы самовольно вошли, на кухне стояла кастрюля с холодным гречневым кулешом. Примерно вчерашним. Съедобным.

– Тайна «Марии Целесты», – пробормотал Бакс, протирая очки полой рубашки.

– Крысолов из Гаммельна, – немедленно подхватил эрудированный Талька. – С дудкой. Пап, теперь твоя очередь…

Я промолчал. Не нравился мне этот хутор. Особенно флигель, где кто-то глухо стонал. Бакс заткнулся, глядя на меня, прислушался, и, судя по выражению его лица, ему все это тоже не понравилось.

– Пошли, Анджей, глянем, – предложил Бакс и, не дожидаясь ответа, двинулся первым.

Крыша флигеля была разворочена вдребезги, и серое небо просачивалось сквозь дыры между балками перекрытий и обломками черепицы. Мебель – если драный тюфяк на деревянной подставке, рассохшуюся тумбочку и кучу мелкой ерунды можно назвать мебелью – была дряхлой, сморщившейся и хрипло дышала на ладан.

Как и сухонькая старуха, лежавшая на тюфяке.

Талька испуганно засопел за моим плечом. Бакс зачем-то пригладил мокрые волосы и стал ожесточенно копаться в своей всклокоченной бороде.

– Здравствуйте, бабушка, – ни к селу ни к городу заявил мой сын.

Бабушка разлепила один глаз, оказавшийся неприятно хищным и цепким, оглядела всю нашу компанию и зашлась сухим, резким кашлем.

Я попятился, а в голову лезла всякая дурость, вроде «ты меня накорми, напои, в баньку своди… что там еще?.

Бакс открыл рот, закрыл его, снова открыл – и лучше бы он этого не делал.

– Что вы здесь делаете, женщина? – командирским тоном осведомился Бакс.

Бабка пожевала впалыми губами, заворочалась и попыталась оторвать голову от тюфяка.

– Помираю я, – натужно прохрипела она и после долгой паузы добавила: – Здесь…

Налет нервного хамства мигом слетел с Бакса.