Внук Персея. Мой дедушка – Истребитель

Пусть этим дуракам будет хуже! Еще увидим, кто из нас проклятый…

– Вернулись?

– Ага, – кивнул Тритон.

– Наши все живы?

– Наши? – Тритон наморщил лоб, загнул один-два корявых пальца. – Все, да.

– А это что у тебя?

– Тирс [37 - Тирс – жезл, увитый плющом и виноградными листьями, увенчан шишкой пинии. Атрибут Диониса и его свиты.]. Трофей!

В руках Тритон держал грубо оструганную палку. На конец палки была насажена сосновая шишка. Ниже прилипли обрывки засохшего плюща.

– Рассказывай!

– Ну, мы их искали.

И это… нашли, значит…

ПАРАБАСА. ВАКХАНКИ ПАУТИННОЙ ГОРЫ

…дубины было жаль.

Тритона душила вакханка. В спину впивались мелкие камешки, воздух отмерялся скудными порциями, а он все жалел о главном – об утраченной дубине. Ее Тритону дал великий Персей. Вначале Тритон хотел копье. Оно было красивое, с древком из ясеня, с наконечником, похожим на девичью ладонь. Но великий Персей сказал, что Тритону копье ни к чему. И вырезал ему дубину – сучковатую, тяжелую. Тритон взмахнул дубиной и понял, что да, это оно.

Дубину он в щепки расколотил об скалу, промахнувшись по верткому сатиру. Рядом уже валялись два сатира, по которым Тритон не промахнулся. Гаденыш заплясал, заухал филином и поймал в бок копье, брошенное Спартаком. Фракиец не соврал – ему вполне хватало одной здоровой руки. Со злости, желая отомстить за дубину, Тритон врезал раненому кулаком между рожек. Шея сатира хрустнула, и он умер. Тритон плюнул на человека-козла, обернулся к своим – попросить Персея, чтоб вырезал ему новую дубину – и охнул, согнувшись в три погибели.

Копыто размером с добрую миску угодило парню в живот.

Вакханок они нашли на пятый день. Великий Персей вконец загонял тирренцев, привыкших к палубе. Ночами Тритон плакал – так болели ноги. Папаша молчал и скалился – жутко, по-волчьи. Отряд Горгон рыскал по каменистым дорогам Арголиды, забирался в ущелья, похожие на пчелиные соты – так они были изрыты пещерами; несся вдоль русла Инаха, пересохшего летом, едва не сгинул в болотах Лерны… Когда они добрались до Лессы, поселка на границе с Эпидавром, Персей больше часа провел в храме Афины – нищем, украшенном лишь деревянной статуей богини.

Он молился один, запретив спутникам не только переступать порог святилища, но и приближаться к нему. Наверное, подумал Тритон, сын Зевса спрашивает у божественной сестры, куда нам идти дальше. И впрямь – оставив Лессу за спиной, Персей без колебаний повел отряд на Паутинную гору. Там и нашлись вакханки.