Честь офицера

Конечно, преимущество в занятии господствующих высот и внезапность атаки десантников с фронта и склонов сыграли свою роль, но кардинально переломить сложившуюся угрожающую обстановку не могли.

Десант попал в капкан.

И вырваться из него можно было, только собрав все силы в единый кулак и идя на прорыв в тыл «духов». Отход или переход к позиционному бою в ожидании сил поддержки означали бы неминуемую гибель батальона. Силы десантников таяли, а «духи» все продолжали получать подкрепление, хрен их знает, откуда бандитов черт нес! И теперь уже сами душманы занимали господствующие высоты, вытесняя десантников к кишлаку.

Появились, правда, вертолеты огневой поддержки «Ми-24», но только для того, чтобы сгореть в небе от американских зенитных комплексов «стингер». Штурмовая авиация помочь ничем не могла из-за плотного контакта десантников и «духов».

Оставался один выход – прорыв, выход из ущелья и организация круговой обороны на плоскогорье. Туда можно было и выбросить помощь! И такой маневр командованием моджахедов не просчитывался, так как шансов на успех имел ничтожно мало.

И противоречил всякой логике. Но маневр был применен! К тому времени погибли и комбат, и начальник штаба, и решение пришлось принимать командиру первой роты, Лехе Фомину! Он его принял, первым поднявшись в штыковую. За ним последовал и весь оставшийся в живых личный состав батальона.

И они прорвались, вышли на плато, где уже высадился второй батальон их полка, а штурмовая авиация вакуумными бомбами отработала отставших «духов».

Фома вывел людей, спас более сотни жизней молодых ребят, сам же получил смертельное ранение в голову.

Он еще жил, когда его вносили на носилках в санитарную «вертушку».

А на следующий день из полевого госпиталя пришло сообщение: гвардии старший лейтенант Фомин скончался, не приходя в себя, еще на борту вертолета. Это было жарким днем 21 июля 1983 года, когда Лехе недавно исполнилось всего двадцать четыре года и через двое суток он должен был убыть в очередной отпуск.

Вспоминая события двадцатилетней давности, Николай не заметил, как к могиле подошел Великанов.

И вздрогнул, услышав неожиданное приветствие:

– Здорово, мужики! Вот и я! Извини, Коля, прости, Леша, служба задержала.

Он обратился к Рыбанову:

– Ты давно здесь?

– Достаточно, чтобы вспомнить тот проклятый бой!

– Понятно! Наливай, что ли? У меня сегодня времени в обрез! – попросил подполковник.

Николай разлил водку по двум стаканам.

Выпили, закусили, закурили.