Шутиха

А «рваным» оно бывает, если макет с дрянным разрешением выведут или станок взбрыкнет – внутренность «очка» выходит с зубчиками, зазубринами и заусенцами, как ногти хиппующего оболтуса. Оно, конечно, «за третий сорт, для сельской местности» сойдет, да только у Геродотыча душа кипит. Всегда брак заметит: и легким глазом, и в очках, и через лупу, и другими противоестественными способами.

Первопечатник Федоров за план радеет. Ему заказ вовремя сдать надо. А тут Нескромный слюной весь цех заплевал: «Очко! Очко рваное! Нет, ты глянь, Ваня, ты только глянь!.

.»

Так и огреб кличку.

И вот стоят перед строгой барыней два титана, два атланта. Разреши, мол, матушка, наш спор. Количество или качество? План или пропал?!

Вздохнула матушка. Отобрала у антагонистов предмет разногласий, пока не разорвали пополам.

Изучила с тщанием.

– Когда должно быть готово?

– Вчера, – отрезал Первопечатник Федоров, лязгнув гильотиной челюстей.

– А точнее?

– Вчера, говорю. В крайнем случае сегодня вечером.

– Сколько оттисков?

– Пять тысяч.

– Успеете. Переверстать и выкатать заново. Геродотыч, проследи. Головой ответишь.

– Сроки! Объемы! Матрена на сносях, родит с перепугу… – Федоров еще палит из мортиры-многостволки, но зря. Сурова Галина Великая. Приговор окончательный, обжалованию не подлежит. Рваное Очко, победно вихляя тощим задом, спешит к верстальщикам. А нам, дорогой читатель, уже до смерти успели надоесть все эти технологические нюансы. Нам они, честно говоря, до этого самого. Что, и вам? И тоже до этого?! Значит, консенсус.

Двигаем от физики к лирике. Не возражаете?

Берем, к примеру, дневник Галины Борисовны. И читаем запись о дне вчерашнем. Разумеется, читать чужие дневники бессовестно, но если наша героиня сроду никакого дневника не вела, то почему бы и не прочесть?

Вооружась фантазией вместо совести.

…июля. (Так, это неинтересно… в «Шутихе» мы уже были… Ага, вот!)

…умеет расположить. Сразу видно, профессионал. Даже предгрозовое чувство тревоги – безотчетной, необъяснимой – во время разговора отступило.

Конечно, умом я понимаю: пустые страхи, химеры воспаленного воображения, плоды усталости, но… За удачу всегда приходится платить. А вчерашний день был фатально, зловеще удачным. Мрачный парк, гулкая аллея, туша особняка нависает, давит… В способности Заоградина обволакивать людей речами, успокаивать, убеждать, создавая иллюзию безопасности и комфорта, есть что-то мистическое, иррациональное. Как и в моих страхах.