Черный снег вермахта

А Шубин на чистом русском языке спросил у него:

– Куда идет эшелон – на Славянск?

– Нет, почему на Славянск? – удивился машинист. – Мы на Горловку едем, а оттуда на Сталино…

– На Горловку? – изумился Шубин.

Это была важная информация, может быть, важнейшая за весь сегодняшний день! Значит, эсэсовцев перебрасывали не навстречу войскам генерала Попова, а намного южнее. Но зачем, почему?

– А еще эшелоны с эсэсовцами были? – продолжал допытываться Шубин. – Сегодня, например, или вчера?

Машинист сообразил, что этот странный человек в немецкой форме, так хорошо говорящий по-русски, не может быть немецким офицером.

– Были еще два эшелона, – ответил он, торопясь. – Вчера вечером один, а сегодня – другой. Оба ушли к Харькову.

– К Харькову… – повторил его слова Шубин. – Понял. Спасибо, дед, за важную информацию. Ты помог Красной Армии!

– Всегда рад помочь! – отозвался машинист.

Шубин, уже собравшийся было снова спрыгнуть на землю, остановился.

– Всегда рад, говоришь? – спросил он.

– Да, если надо, я помогу, – заверил Глеба машинист.

– А вы когда отправляетесь?

– Да уж минут семь, как зеленый горит, – ответил машинист. – Давно должны отправиться, да что-то диспетчер семафор не поднимает. Какая-то задержка.

– А это из-за нас задержка, – сообщил Шубин. – Но сейчас, я думаю, отправят. А ты можешь, дед, нас с товарищем немного прокатить? До ближайшего полустанка?

– Почему не могу? Могу, – ответил машинист.

– Нет, мы на немцев здесь нападать не будем, – заверил старика Шубин. – Мы будем сидеть тихо. Сейчас я товарища позову, и ты нас проводи куда-нибудь, где мы сможем затаиться.

Он высунулся наружу и махнул рукой Мельнику, призывая его подняться в кабину. Спустя минуту Петр поднялся к Глебу. И машинист повел их наружу, к угольной яме, в которой хозяйничал кочегар Егор – перекидывал уголь ближе к паровозу.

– Вот сюда, в угол, садитесь, – скомандовал машинист. – Я вас рогожей прикрою, а Егор сверху угля накидает. Вас и не увидят. Конечно, при такой перевозке вы обязательно в угле перепачкаетесь, но тут уж ничего не поделаешь.

– Ничего, мы грязи не боимся, – сказал Мельник.

Друзья выполнили требование, сели возле кучи угля, и кочегар закидал их с головой.