Призраки Ойкумены

Это, признаюсь честно, еще не мастерство. Но в будущем, при должном усердии, это может подняться выше мастерства.

– О да, вы правы. Это талант.

– Талант?

– Мой отец сказал бы, что это искусство.

– И, как любое искусство, – по лицу Пшедерецкого бродила рассеянная улыбка, – оно, свобода во плоти, существует строго в рамках правил. Уверен, вы заранее выяснили, что бросок и плащ не вызовут негативной реакции судей. Это же ваша идея?

Диего кивнул:

– Идея моя. А с правилами разбирался мар Дахан. Он сказал, что соответствие правилам – девяносто восемь целых шестьдесят две сотых процента.

– Почему не сто?

– Мар Дахан убежден, что стопроцентных вероятностей не существует.

Джессика хромала к выходу с площадки. Маэстро вспомнил каторжан – убийцы и налетчики, сосланные в каменоломни Тренбальса, ходили точно так же, таская за собой пушечное ядро, цепью прикованное к щиколотке. По счастью, девушке хватило навыков, помноженных на инстинкт самосохранения, чтобы отшатнуться от Шильдкнехта сразу по получению «ран».

Она упала, больно ударилась локтем, выронив шпагу, и напряжением всех мышц, больше похожим на судорогу, отбросила себя еще на метр от бергландца. Валяясь ничком, он не мог в третий раз достать соперницу рапирой – сердце, печень, другой жизненно важный орган. Отквитай упрямец смертельное ранение, и успех восхитительной сеньориты Штильнер пошел бы насмарку. Адреналин кипел в крови девушки, мобилизуя тело на подвиг; гематрийский рассудок до мелочей просчитывал распределение дополнительной нагрузки, контролируя ходьбу.

– Прошу прощения…

Диего шагнул к выходу с площадки, готовясь подхватить девушку, когда та переступит условную границу. Он забыл, что нейтрализатор отключится сам, едва Джессика окажется вне силового колпака, а значит, сгинет и дополнительный вес на ноге. Он видел, чувствовал, понимал одно: раненая ковыляет, сейчас упадет, и долг мужчины… Маэстро протянул руки к гематрийке – и внезапный столбняк превратил его в статую.

– Ад и пламя!

– Извините, ради бога.

Я, кажется, не вовремя…

Карни выглядела моложе обычного: совсем девчонка. Тонкое белое платьице, голые коленки. Кровь ударила маэстро в лицо, щеки закололо тысячью иголочек. Господь Горящий! Миг назад он стоял вплотную к Джессике Штильнер: лицом к лицу, грудь в грудь. Руки вскинуты вверх, клинки рапиры и шпаги скрещены в сильных частях. Только сейчас Диего понял, как сильно он вспотел. Да от меня разит, сказал себе маэстро.