Фатум. Самые темные века

– Идзи, – мягко сказал он, – что на самом деле произошло? Когда появились братья твоей жены?

– Ошибка. – Идзи ухмыльнулся, лихо, как когда-то давно, в лучшие времена. – Мою женушку ужасно возбуждало, когда я ей угрожал. Игры у нас такие были, понимаете? Я и рад стараться. Братья врываются, у меня глаза бешеные, пена у рта, нож занесен – причем мясницкий, для колориту, – а Марыся у моих ног. В одном кружевном пеньюаре. Каюсь, зрелище было… – Гном почесал затылок. – Неоднозначное.

Ольбрих усмехнулся.

– Никогда не представится случай второй раз произвести первое впечатление, – заметил он.

– Ольбрих, – сказал Венемир, – помолчи.

Гном почесал подбородок.

– На чем я остановился…

– Баба твоя в одном белье на коленях, – подсказал Стефан. Гном покосился на него, но продолжил:

– Верно. Она в белье, а я с ножом.

– Слушать про милые забавы братья, как понимаю, не стали? – спросил Венемир.

– Правильно понимаешь, командир.

– Все ясно, – Стефан ухмыльнулся. – Все зло – от баб. Все бабы – стервы. Даже Веселка…

– А в лоб? – спокойно спросила та.

– Беру свои слова обратно. Веселка не стерва, – сказал Стефан, час от часу все более развязный. – Она – стервь. Мужского рода. Ай! За что?!

Веселка потерла кулак.

* * *

Ольбрих засмеялся.

На него оглядывались. Резкий неприятный звук.

– Когда покупаешь любовь за деньги, не жди, что тебя за это пожалеют.

– Но-но! Поаккуратней на поворотах. – Идзи шагнул вперед, выпятил грудь.

Ольбрих на мгновение, очень быстро, по-звериному, оскалился.

– А то что?

Гном попятился. Затем – сжал кулаки и…

– Остановите их! – закричала Веселка.

Шум, гам, неразбериха. Куча мала. Через мгновение бойцы затоптали костер, и башня погрузилась во тьму.

– Стефан, глуши их.

– Спокойно! Да, чтоб тебя… – Стефан.

– СТОЯТЬ! – снова Венемир. – Ян, черт! Да что вы делаете?! Нет! Хватайте его… да нет, другого! Тьфу, черт. Стефан, хватит! Хватит, я сказал!

…Его оттащили к стене, похлопали по щекам. Вспышки молнии перед глазами.

– Ольбрих, живой?

Он открыл глаза. Выпрямился, провел языком по зубам. На месте. Но губы разбиты. Ольбрих вытер рот рукавом. Теперь будут как оладьи, черт.