Черное солнце

Маркина разместили в камере, где уже находились трое парней. Судя по татуировкам на кистях, блатных. Валерий посмотрел на деревянный подиум, бетонные, неоштукатуренные стены, потом на своих соседей. Те в свою очередь бросали на него оценивающие взгляды. Наконец один из них, видимо старший, приблизился к Маркину, окинул его нагловатым взглядом и спросил, произнося слова с нарочитой растяжкой:

– За что приняли?

– Да убил одного придурка. Слишком много хотел знать.

Фраза была произнесена небрежно, как бы походя.

– Бывает, – сказал он и отошел к своим, осознав, что эта птичка не для потрошения и блатных игрищ.

Приблизительно через час Маркина отвели на дознание. В кабинете за столом сидел мужчина средних лет в штатском. Выглядел он неважно: помятая рубашка, взъерошенные волосы и мешки под глазами. То ли с устатка, то ли с похмелья. Больше никого не наблюдалось – видимо, посчитали, что капитан Советской Армии не будет совершать глупости, коль до сих пор не совершил.

– Майор Свиридов, следователь МУРа, – представился штатский. – Ваши документы.

Просмотрев военный билет, он отложил его в сторону, уточнил персональные данные задержанного и с места в карьер начал допрос:

– Давайте по-простому. Вы нам неинтересны, потому что находитесь вне нашей юрисдикции, и вообще, этот случай попахивает международным скандалом. Поэтому не будем тянуть время.

Когда они уже заканчивали составление протокола, в дверь заглянул дежурный офицер:

– За задержанным приехали из Главного разведывательного управления.

– Пускай немного подождут – мы уже заканчиваем, – сказал следователь. – Потом составим акт передачи задержанного, и пускай забирают своего преступника.

Маркина передернуло от слова «преступник», но он смолчал.

На выходе его встретили два парня в штатском, никак не представились, усадили в черную «Волгу» и тут же стартовали.

– Куда едем? – спросил Валерий.

– Приедем – узнаете, – коротко сказал один из сопровождавших.

Капитана Маркина отвезли не в воинскую часть, как он предполагал, а к его куратору, полковнику Милосердову. Это его насторожило. Видимо, относительно его было принято какое-то особое решение.

Полковник Милосердов, статный мужчина лет сорока, имел уникальную мимику, то есть умел сокращать лицевые мышцы лица с небывалой экспрессией в зависимости от психического состояния на данный момент времени.