Кукольных дел мастер

– А вдруг мы не подружимся? – Монтелье сощурился, ведя беседу на грани конфликта. Лишь очень чувствительный к тонкостям зритель сумел бы подметить, что оба собеседника наслаждаются легкой пикировкой, как два мастера-рапириста – сериями выпадов и защит. – Вдруг я вам не понравлюсь?

– Тогда вам придется звать меня так, как записано в паспорте.

– Э-э… Как именно?

– Гишерианнан Ахаханаврак из семьи Йинувье.

– Нет, лучше уж мы подружимся, – вздохнул режиссер, доставая футляр с курительными палочками. Ноздри его трепетали, ожидая порции дыма.

– Вы, кажется, телепат? Прочитайте мои мысли.

– Увы, я не читаю мысли каждого встречного.

– А я не подвергаю первого встречного экзекуции. Эту честь надо заслужить. Вы мне понравились, Ричард. Зовите меня Гишером. А там посмотрим. Глядишь, и до экзекуции доберемся…

– Черные небеса! Какая прелесть! – режиссер мигом забыл о словесном фехтовании, во все глаза уставясь на куклы, развешанные вдоль веранды. – Я подозревал, но в реальности… Это чудо.

Лысый прошел на веранду и снял со стены марионетку, изображавшую голема в дорогом костюме от Танелли. Почему-то сразу делалось понятно, что это голем. Даже когда кукловод провел марионетку вдоль перил, нарочито подчеркивая утрированную, балетную пластичность красавчика, это мало что добавило к первому впечатлению.

– Не бою-ю-юсь, – запел лысый приятным, хотя и слабым тенором, воспроизводя мелодию из увертюры к балету «Милая Элеонора». – Ничего я не бою-юсь! Я бегаю стометровку-у-у…

Аплодисменты гостя прервали его вокализ.

– Чудесно!

– Ужасно! – с чувством добавила хозяйка.

– Я уверен, – гость сделал вид, что не расслышал комментария. Телепат, не телепат, а гиблое дело: лезть в семейные разборки, – «Zen-Tai» придет в восторг от новой технологии. Хотя разве это новинка? Я читал, в древности были театры, где живой актер играл на одной сцене с куклой… Это правда?

Хозяйка кивнула: правда, мол.

– Мы воспроизведем методику на сегодняшнем уровне развития искусства. Сценарий воплощается с помощью кукол, преломляется в сознании арт-трансеров, оформляясь в художественный пси-образ – и объединяется в режиссерской экспликации, возвышая схему до обобщения… Блеск! Революция в жанре!

– Я рад, – не стал возражать лысый.