Кукольник

Им прописывают целый комплекс упражнений: стоя перед зеркалом, улыбаться, растягивая губы, хохотать, гримасничая, недоумевать, вздергивая брови на лоб… Короче, рожи корчить.

Он не хотел бы однажды увидеть, как это происходит.

«Ты в курсе, что такое насильственный смех или плач? – спросил маэстро Карл, которого здесь не было. – Они не связаны с эмоциями, малыш. Это судороги. Они возникают вследствие спастического сокращения мышц, ответственных за мимику. Это ложь твоего лица. Лица-предателя».

– У моего сына диагностировали прогрессирующую монополяризацию психики в первой стадии.

Вы знаете, что это такое?

– Нет, мар Шармаль.

– Поясняю. При этом заболевании высшая нервная деятельность локализуется в одной, крайне узкой области. Все остальное постепенно перестает интересовать больного, пока сознание не зацикливается полностью, становясь самодостаточным. Вплоть до исчезновения реакций на внешние раздражители. В итоге – коллапс психики, каталепсия и неопределенно долгое существование в состоянии глубокого апато-абулического синдрома.

Синаптические связи закольцовываются. Мозг продолжает работать, но он работает сам на себя, на решение ограниченного круга математических задач исключительно внутреннего, абстрактно-теоретического характера. Без выхода вовне. Я понятно изложил?

– Вполне.

На самом деле Лючано мало что понял, но его мороз продрал по коже. Банкир говорил о страшной болезни собственного сына так, словно сообщал прогноз погоды на завтра.

– С нами иногда такое случается. Издержки специфического склада ума гематров. Мой сын принял решение лечь в санаторий профессора Мваунгве, для курса интегральной психокоррекции. Это долгая и не слишком приятная процедура. Уверен, теперь срок лечения сократится минимум вдвое. Айзек просто в восторге. Он счастлив. И я тоже.

– Я очень рад, мар Шармаль. Мы всего лишь скромные артисты…

Снова жест: сухой и взвешенный.

Приказ замолчать.

– В дополнение к утвержденному гонорару, мэтр Борготта, я от своего имени перевел на ваш счет определенную сумму.

Я умею быть признательным, когда речь идет о моих близких. Спасибо. Вы можете идти. Голем вас проводит.

Голос банкира по-прежнему звучал ровно, а лицо ничего не выражало.

Контрапункт

Лючано Борготта по прозвищу Тарталья

(тридцать лет тому назад)

Бывают дни, когда я сожалею о выборе профессии.

Кто я – невропаст Тарталья? Актер? – нет.