Чемпион тюремного ринга

 – Это же наводчик, он знает, кто стрелял и откуда! Убьете – хрен что расскажет! А завтра укропы опять раструбят по всей Европе, что пьяные ополченцы снова обстреляли мирное село на своей территории!

Народ опомнился, стал оттаскивать разгулявшегося мужика с жердиной. А тот старательно трудился в полном исступлении, колотил неподвижное туловище так, словно выбивал из него пыль. Его насилу оттащили, швырнули в траву.

Свинарь уже отмучился. Он несколько раз вздрогнул, поскреб ногтями землю и затих.

– Да ладно, черт с ним, собаке – собачья смерть.

Потрясенные, еще не пришедшие в себя люди неприкаянно блуждали по полю. Над селом разгоралось зарево. Попытки людей самостоятельно тушить огонь большей частью не удавались.

С востока уже приближалась колонна машин с горящими проблесковыми маячками. Ехали спасатели, пожарные, медики. С севера тоже шла подмога. Из Мазино спешила техника ополченцев, крайне озабоченных взрывами, грохотавшими в соседнем селе.

Этот внезапный ночной удар по мирному населенному пункту не мог не навести на размышления командиров ополчения. Не зреет ли очередная медийная провокация со стороны киевской хунты?

А в двадцати верстах севернее Рудного у людей в эту ночь были другие проблемы. Машина сломалась на самом интересном месте, когда до своих позиций оставалось лишь поле перейти, вернее переехать. А вот теперь ополченцам предстояло переползти его, учитывая тот факт, что на западе за их спинами разразилась стрельба.

Серега Якушенко, молодой светловолосый спецназовец, лихорадочно работал ключом зажигания, выдавая фразеологические обороты, вполне уместные в таком случае. Но «УАЗ», заляпанный грязью, встал как крейсер «Аврора» у причала, подвел своих пассажиров в самый ответственный момент.

– Стартер дуба дал, мать его! – рычал в сердцах Якушенко. – Трындец, командир, теперь эта хрень на базе самоката! Толкать будем?

Количество интеллигентных людей в салоне «УАЗа» резко сократилось.

За его спиной дорога выскакивала из леса, тянулись буераки, испещренные куцей полевой растительностью, темнел лес. А прямо по курсу раскинулось большое поле, где практически негде спрятаться.