Где отец твой, Адам?

Любимая шутка семьи – цитата из древнего кулинарного талмуда: «Для салатов „Оливье“ или „Паризьен“ возьмите дичь (рябчика, фазана, тетерева, куропатку), маслины „Зизи Кокот“, раковые шейки…» Рябчиков с фазанами пришлось заменить «Докторской», маслины – соленым огурчиком, а раковые шейки – зеленым горошком, но внушительный тазик опустел почти сразу. Губы залоснились от майонеза, животики приятно оттопырились. Следом, по протоптанной дорожке, пошел мил-друг винегрет. А на кухне, в духовке, ожидая триумфального выхода, томился горяченький пирог – «Куча мала», фирменный рецепт Вандиной мамы.

Кирилл втихаря зажевал кусочек, спровоцировав семейный скандал, но гости уже стояли на пороге, и Ванда сменила гнев на милость. Зато теперь можно не глотать слюнки в предвкушении.

Молодой муж сыто икнул: не рассчитав сил, успел объесться «оливье».

Кстати, в заначке есть еще полкастрюли…

Гулялось двухлетие свадьбы. «Ситцевое» или «льняное» – Кирилл вечно путался в названиях.

Помнил лишь, что «золотая» явно на склоне лет. Собрались старые друзья (хотя какие там «старые»?! – все вчерашние дипломники…), отдавая должное последнему «школярскому» застолью. Немудреные закуски, кислый рислинг, шутки, смех, песни под гитару… Впрочем, гитара пока скучала в чехле, зато Мишель, крививший губы от одного вида «сухаря», успел откупорить принесенную контрабандой бутылку «Пшеничной».

– Эх, надерусь! – радостно потер руки Эдик, наполняя бокал минералкой.

Хитрый Эдик спиртного не пил. Вообще. Даже пива. Зато на виске у него прилепился «патник», позволяя наслаждаться общей эйфорией и потихоньку пьянеть, совершенно не опасаясь утреннего бодуна.

– Халявщик! – возгласил Мишель, разливая водку.

– Наоборот! Благодетель! Вам же больше достанется, алкаши!

– Упырек ты, Эдя! Насосешься нашей кровушки, и баиньки…

Подобный обмен шпильками давно стал своеобразным ритуалом. Мишель с Эдиком были, что называется, на ножах с первого курса, тщательно скрывая этот факт.

Со стороны посмотришь: шуточки-подковырки закадычных приятелей. Гигант-Портос рядом с изящным Арамисом. Еще раз посмотришь. Еще… И однажды поймешь: количество неприятно перешло в качество. Над каждой шуткой висит темненькое облачко, и лучше махнуть рукой. Не обращать внимания. Особенно это усилилось, когда Эдик – первым из компании! – раскошелился на «патник». Тогда и словечка такого не было: «патник».