Дорога

Он крякнул, вернулся вперед головой в лоно драки, но через мгновение уже несся ко мне, набычившись и извлекая из-за пазухи самодельный нож.

– Ах ты… – проревел взбешенный пахарь и осекся, тщетно подыскивая нужное слово. – Ты и твоя… да я тебя…

Нет, слов ему положительно не хватало.

– Ты меня, – подбодрил я пахаря, – ты меня, и ее, и вообще всех нас… Дай сюда ножик.

Как ни странно, он повиновался. Я взял нож, передвинул с колен на лавку притихшую женщину и положил ладонь на стол. Потом примерился и поднял клинок, держа нож в правой руке.

– Ты меня вот так, – сказал я, с хрустом отхватывая левый мизинец. – И еще вот так…

Указательный палец свалился на пол.

– А потом…

А потом наступил момент Иллюзии. Я только успел заметить, как стекленеют и расплываются обрубки: один – на столе, другой – на полу. Я перекинул нож в левую руку, крепко сжал лезвие всеми пятью положенными пальцами, сжал так, что проступила кровь, – и вернул нож окаменевшему владельцу.

– Все? – поинтересовался я.

До определенных пределов мы ощущали боль так же, как и все. Но с какого-то невидимого рубежа боль превращалась в цвета и звуки. Например, отрубленную голову я воспринимал как ярко-кобальтовую вспышку под гул накатывающегося прибоя; вспоротый живот – огненный закат, растворяющийся в истошном собачьем лае; ожог – зелень лавра, доходящая до дрожи, и…

И сразу же, не давая осознать, вглядеться, вслушаться, – момент Иллюзии. Из-за него я частенько чувствовал себя ненастоящим.

Я хотел Права. Права на смерть. Или хотя бы на боль.

– Пошли, – негромко сказала женщина, и я послушно потянулся за ней из винной духоты таверны «Малосольный огурец». Девица на вывеске долго смотрела мне вслед, и, сворачивая за угол, я помахал ей рукой.

5

Недалеко отсюда, всего в четырех кварталах, ланиста Харон сцепил руки за спиной, чтобы скрыть предательскую дрожь.

– Его нет, – сказал ланиста Харон, откашлявшись. – Ушел в город.

И снова откашлялся.

– Ушел в город, – бесцветно повторил стоящий перед Хароном тощий человек, плотнее запахивая свой синий блестящий плащ. – Хорошо. Передайте ему, что я зайду позже.

– А вы не ошиблись? – поинтересовался ланиста чрезмерно спокойным голосом. – Мало ли что…

– Нет. – Синий плащ зашелестел в подкравшемся любопытном ветре. – Нет. Как его зовут? Марцелл? Нет, я не ошибся.