Бык из машины

Почуяла неладное? Услыхала, как отец ворочается? Ага, услыхала, со второго этажа… Эфра не была аватарой, но годы жизни рядом с отцом в качестве ребенка, и почти сразу – экономки, референта, секретарши, доверенного лица, ходячего инкубатора, в конце концов – о, время отточило чувствительность Эфры до сверхъестественной. Хотя Питфей и был здоров, здоровье семидесятипятилетнего мужчины отличается от здоровья двадцатилетнего атлета. Грипп, например. Вирусу без разницы, аватар ты или нет. Там, где другие три дня валялись с высокой температурой, Питфей валялся день-полтора, но все равно валялся.

Запястье, сломанное зимой, когда он поскользнулся в ванной комнате на мокрой плитке – кости срослись быстро, без последствий, подвижность восстановилась полностью, но гипс Питфей носил, как миленький. В такие дни – грипп, гипс, бессонница – Эфра превращалась в тирана, душителя свобод.

– Почему ты не спишь? – повторила она. – Что-то с Тезеем?

Он сто раз говорил дочери, что не ясновидец. Что не связан с внуком больше, чем иной, самый обычный дед.

Он сто раз говорил, а Эфра сто раз не верила.

– С мальчиком все в порядке.

– Не ври мне.

– Все в порядке. Его гидромолотом не перешибешь, нашего мальчика.

– Правда, – с удовлетворением произнесла Эфра. Еще с минуту она вглядывалась в лицо отца, затем поправила халат, сползший с плеча, и опустила на тумбочку, стоявшую возле кровати, стакан с водой. Стакан она принесла с собой. – Ты говоришь правду. Тогда что? Убили аватара? В Кекрополе? Я помню, ты говорил, что ждешь.

Его убили?

Она всегда была сообразительной. Угадывала мысли отца, как никто. Когда материнская любовь не туманила ее рассудок, Эфра мгновенно связывала воедино причины и следствия.

– Да. Я ждал, и кого-то убили. Его или ее, не знаю.

– Тебе плохо? Вызвать врача?

– Я в порядке.

– Связаться с Тезеем?

– Утром.

– Ты уверен?

– Врач только зря приедет. А Тезей… Что я могу сообщить ему, кроме факта убийства? Место, спросит он. Имя? Время?

– Время.

Тебе известно время.

– А толку? Мальчик станет нервничать, суетиться, наделает глупостей…

– Утром ты сможешь сообщить ему что-то, помимо факта?

– Нет.

– Тогда я тебя не понимаю.

– Утро лучше. Мой опыт подсказывает, что утром делают куда меньше глупостей, чем ночью. После восхода солнца дураки умнеют, а умные действуют осторожней.

– Что еще подсказывает тебе твой опыт?

– Что это убийство первое, но не последнее. Значит, время терпит.