«Время, назад!» и другие невероятные рассказы

В недрах памяти шевельнулась ностальгия по миру под названием Земля, по далекому миру, который почти растворился в пространстве воспоминаний. Мир, где давным-давно жил человек по имени Рохан.

Человек по имени… Как же его звали?

В поисках ориентиров в померкнувшем мире он топнул разок по тропинке и почувствовал под ногой твердый камень. Взглянул на лицо напротив и понял, что знает его, ведь оно всегда казалось странно знакомым, замаскированное бородой и кое-чем еще, кое-чем понадежнее бороды – выражением бесстрастной умиротворенности.

Такая умиротворенность наступает, когда на смену сильному эго приходит… нечто другое. Например, свет, сияющее золото, белое пламя, пылавшее в мозгу у Рохана. Теперь он понял, чья стертая личность скрывается за этим бородатым лицом.

– Брильщик Джонс, – сказал он. – Ты был Брильщик Джонс.

Чокнутый Джо улыбнулся и кивнул.

– А я… я… – с болью выдавил Рохан, покрепче стиснув голову, но не договорил.

Он никто. У него нет имени.

– Ступай обратно, – донесся из бесконечных далей голос Чокнутого Джо.

 – Здесь для тебя ничего не осталось. Вообще ничего.

Кольцо яркого, ясного света спустилось к нему, разрослось, расширилось, и имя Рохан померкло, слово «Земля» растворилось. Он послушно повернулся к ведущей на Гору тропинке, и в карманах шевельнулись драгоценные камни. Последней потускнела мысль о власти, величии и смысле богатства.

В опустевшем сознании он отстраненно искал слово, безвозвратно сгоревшее в пламени, что заполнило его мозг.

Нет, не безвозвратно: через пару секунд вроде бы нащупал. Д… Точно, начинается с буквы «д».

Д’ваньян.

Он долго стоял, прислонившись к скале, и совершенно ничего не делал. Разок оскалился в гримасе неповиновения. Но потом неуверенно сделал шаг, другой – на пути, которому он следовал всю жизнь: выше, к вершине Горы.

Он шествовал вверх, и драгоценные камни выпадали из карманов один за другим, словно отмечая те места, где он оступался, возвращаясь на Гору, к ожидавшему его богу в озерце.

Спасайся кто может!

Джонни прикидывал, когда же корабль доберется до места. Он не знал – и никто не знал, – что это за место, но с нетерпением ждал дня посадки, настоящего дня, а не отрезка из бесконечной череды искусственных дней и ночей в кромешном космосе.

Хотя жизнь на корабле была вполне комфортной, и не без причины: в час приземления, когда придет время заняться работой, Джонни обязан выложиться на все сто.