«Время, назад!» и другие невероятные рассказы

После этого он дважды беседовал с Хендриксом, и тот каждый раз копал все глубже, но лейтмотив его советов оставался прежним: распознай символ и не забудь сдвинуть с места твердый предмет.

На третий день, когда Доусон сидел в приемной у Хендрикса, на него навалилась знакомая свинцовая, тошнотворная инертность. В отчаянии он пробовал сфокусировать взгляд на зданиях за окном, но бороться с приливом было невозможно. Из глубин памяти выплыли слова Хендрикса, и Доусон, чувствуя под ладонью холодный, твердый предмет, шевельнул рукой, хотя это стоило ему неимоверных усилий.

Влево, подсказал внутренний голос. Влево.

Преодолев летаргию, удушье, пыль и отчаяние, Доусон собрал волю в кулак, отправил приказ онемевшим пальцам, и те послушались. Неподатливый предмет щелкнул, встал на место и… и…

Он вспомнил.

Последнее, что случилось до…

До чего?

…Жизненно важно, – говорил кто-то. – С каждым годом нас становится все меньше. Надо уберечь тебя от этой чумы.

Безволосый череп покрылся испариной, и Карестли стер ее восьмипалой ладонью, после чего продолжил:

– Судя по анализам, Доусао, тебе требуется лечение.

– Но я никогда…

– Поверь, ты ничего не заметил бы. Такие отклонения невозможно выявить без соответствующих приборов. Но факт остается фактом: без процедуры тебе не обойтись.

– Но мне некогда! – возразил Доусао. – Я только-только занялся формулами упрощения… Как долго мне лежать в этом вашем воркиле?

– Полгода, – ответил Карестли. – Ровно столько, сколько надо.

– Фарр лег в него месяц назад…

– Потому что у него не было выбора.

Доусао уставился в стену, отдал мысленную команду, и тусклая панель сперва просветлела, а затем стала прозрачной и за ней появился город.

– Ты молод, – сказал Карестли, – и еще никогда не бывал в воркиле. В этой целительной, стимулирующей, необходимой процедуре нет ничего страшного.

– Но я нормально себя чувствую!

– Приборы не лгут. Нельзя полагаться на субъективное восприятие. Не спорь со мной, Доусао. Я намного старше тебя и побывал в воркиле уже двенадцать раз.

– Да ну?! – изумился Доусао. – И где именно?

– Всякий раз в новой эпохе, наиболее подходящей для моих отклонений. В Бразилии конца девятнадцатого века, в Лондоне во время Реставрации Стюартов, во втором периоде империи Хань, и везде было чем заняться. К примеру, в Бразилии я десять лет налаживал импорт каучука.

– Каучука?

– Это такое вещество, – улыбнулся Карестли. – В свое время оно было очень востребованным.